1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer
 
FacebookTwitterVkontakteLivejournal

Новогодняя ночь не кончается. Сказочная повесть

Под фонарем в маленьком театральном дворике бешено несся снег. Такой метели Лиза не видела никогда. Настоящая новогодняя погода, как в мультфильме про двенадцать месяцев. Скоро с выездного спектакля вернутся папа с мамой и соседи. Тогда дом их снова оживет, наполнится голосами и веселой суетой, а потом все сядут за стол, и наступит Новый год.
Лиза была театральным ребенком. Родители ее работали в театре, и жили они в доме при театре вместе с другими актерами. Одна дверь в их квартире выходила прямо в театральное фойе. Правда, пожарники не разрешали ее открывать. И, чтобы попасть в театр, нужно было спуститься по лестнице, выйти в маленький, закрытый со всех сторон двор и войти в соседнюю дверь. Тогда окажешься в вестибюле, где за старым письменным столом всегда сидит дежурный. На столе стоит большой телефон. Ему, наверное, не меньше ста лет. А вот театру точно больше ста лет. Его давным-давно построили богатые купцы и подарили городу. Лизе здесь очень нравилось. За свою жизнь она с мамой и папой объездила уже много театров, но этот был самый уютный. Они жили здесь с осени, с самого начала сезона. Лиза уже по несколько раз пересмотрела все спектакли. Жаль, что детских из них было только два. Их показывали по утрам каждую субботу и воскресенье. В субботу — «Буратино», а в воскресенье — «Два клена». Так что утром в выходные она всегда была занята. В остальные дни Лиза иногда ходила на репетиции, если, конечно, репетировали что-нибудь интересное, или навещала по очереди театральные цеха. Она сразу подружилась с двумя веселыми столярами — дядей Мишей и дядей Гришей — и очень любила смотреть, как они работают. Все у них ладилось. Одна деталь всегда подходила к другой и сразу вставала на свое место. Казалось, это совсем просто, делать декорации и резную мебель. Но больше всего Лиза любила проводить время в пошивочном цехе. Там Вера Степановна и ее помощница Света шили костюмы для спектаклей. Они охотно учили Лизу шить, и она уже твердо решила, что, когда вырастет, станет художником по костюмам.
В каждом цехе стояло по большому деревянному ящику с ненужными отходами. В столярном — кусочки дерева, опилки и хорошенькие кудрявые стружки. В пошивочном — всевозможные лоскутки, обрезки кожи, меха, кружева и тесемочки. А в бутафор¬ском, где работал строгий, неулыбчивый Иван Петрович, вообще могло оказаться все что угодно. Ивана Петровича Лиза побаивалась, но очень уж хотелось порыться в его ящике с проволочками, кусочками латуни, какими-то загадочными деталями неизвестно чего и прочими, незаменимыми в кукольном хозяйстве, вещами.
Мама и папа частенько приговаривали, отыскивая Лизу в каком-нибудь уголке театра:
— Были бы дедушка с бабушкой, не болталась бы ты целыми днями одна, без присмотра!
Лиза, действительно, почти все время была предоставлена самой себе. Мама и папа с утра уходили на репетицию, а вечером на спектакль. Днем они прибегали пообедать, а вечером, после спектакля, — уложить Лизу спать. Но хуже всего было, когда они уезжали на выездные спектакли в соседние города, где не было своего театра. Тогда Лизе приходилось ложиться спать самой. Ведь театральный автобус мог вернуться очень поздно. Вот и сегодня, в канун Нового года, почти весь состав театра уехал в город Торжок. Мама с утра приготовила салаты и пироги, чтоб к их возвращению можно было сразу садиться за стол. Подарки уже лежали под елкой, только смотреть их до приезда мамы и папы нельзя. Лиза тоже приготовила подарки для родителей. Это были бабушка и дедушка. Лиза сама их сшила. Вот ведь и папа Карло в спектакле про Буратино сделал себе сыночка из дерева, и он ожил. Может, и ее дедушка с бабушкой оживут и станут настоящими. Целый месяц в тайне от мамы с папой Лиза готовила свой подарок. Только Вера Степановна была посвящена в тайну. Она давала советы, подбирала списанные театральные костюмы и до сегодняшнего дня держала бабушку с дедушкой у себя в цехе. Спрятать их дома не получалось, ведь ростом они были с настоящих, взрослых людей. Сейчас дедушка и бабушка чинно сидели за столом. Руки из нитяных перчаток, набитых ватой, лежали на коленях. У дедушки был седой парик, усы и глаза из голубых пуговиц. В белом костюме, черной рубашке и в галстуке, расшитом золотыми попугаями, он выглядел просто прекрасно. На дедушкиных ногах красовались белые туфли с черными носами и маленькими черными пуговками по бокам. Бабушка тоже выглядела неплохо в строгом темно-синем платье, маминых старых колготках и кокетливых туфельках с шелковыми бантиками. У нее тоже были глаза-пуговицы и седой парик. Тела у дедушки и бабушки были набиты кусочками поролона, так что, как только родители уехали, Лиза без труда смогла принести свои подарки из мастерской и усадить на стулья. Она еще раз полюбовалась на бабушку и дедушку, походила вокруг стола, заглянула под елку и посчитала подарки. Подарков было семь. Семь приятных на вид свертков разного размера.
— Интересно, что в них может быть?
Лиза погладила свертки, стараясь через бумагу нащупать хоть что-нибудь.
— Нет, нельзя. Надо потерпеть и дождаться родителей.
Лиза вздохнула и опять подошла к окну. Снег пошел еще сильней.
Скоро сугробы вырастут до второго этажа и можно будет выходить на улицу прямо из окна. Пока еще можно выйти в дверь, надо сходить к вахтеру и узнать, не звонили ли ей мама с папой.
Лиза накинула шубку и вышла из квартиры. Одинокая лампочка тускло освещала старинную лестницу с чугунными резными перилами. Гулко отдавались шаги в пустом подъезде. Лиза с трудом открыла тяжелую входную дверь. Метель тут же набросилась на нее, забиваясь под шубу и слепя глаза. Хорошо еще, что до театрального подъезда всего десять шагов. В вестибюле театра почему-то никого не было. На письменном столе горела настольная лампа, но кресло вахтера пустовало.
Может, он отошел куда-нибудь? — подумала Лиза. — А вдруг он вообще ушел домой?! Ведь скоро Новый год, вот вахтер дядя Коля и пошел его отмечать. Нет, нельзя вахтеру уходить с рабочего места, — это Лиза хорошо знала. — Наверное, он просто решил пройтись по театру, проверить — все ли в порядке».
Лиза уселась в кресло и решила подождать. В эту минуту зазвонил телефон.
— Это Николай Петрович? — спросила трубка знакомым папиным голосом.
— Нет, это Лиза.
— Лиза! — закричал папа. — Что ты тут делаешь? Почему ты не дома?
— А вы почему еще не дома? — спросила в свою очередь Лиза. — Уже поздно! Скоро Новый год, а здесь никого нет! — и она всхлипнула.
— Девочка моя, боюсь, мы не сможем сегодня вернуться, — голос у папы был очень расстроенный, — дорогу занесло, и автобус не может проехать. Будь умницей, иди домой, поешь и ложись спать. А завтра, когда метель кончится и дорогу расчистят, мы вернемся и встретим Новый год!
— А вдруг метель никогда не кончится?
Лиза уже ревела во весь голос.
Тут в трубке что-то щелкнуло и раздались короткие гудки.
— Папа, папа! — закричала Лиза, но телефон отключился совсем. Теперь даже гудков не было слышно, только тишина. Лиза положила трубку и еще немножко поплакала. Вахтер Николай Петрович не возвращался. Сидеть одной в вестибюле было не очень приятно. Вечером в пустом театре всякое может случиться. Лиза вдруг вспомнила разные театральные истории о привидениях, и ей захотелось домой. Она снова вышла во двор и сквозь метель пробралась к своему подъезду. Быстро взбежав по полутемной лестнице на второй этаж, Лиза ворвалась в свою квартиру, поскорей захлопнула за собой входную дверь и отдышалась. Никогда еще ей не было так страшно. Шутка ли, оказаться одной в пустом театре, да еще в новогоднюю ночь! В комнате за столом все так же сидели дедушка и бабушка, а под елкой лежали подарки, только смотреть их уже совсем не хотелось.
Часы показывали девять.
Это что ж, так и ложиться спать, как маленькой?! А она собиралась так весело встретить Новый год!
Лиза вздохнула и, взяв холодный пирожок, начала жевать. Пирожок оказался с картошкой и жареным луком. Лук Лиза не любила. Она стала выковыривать его из начинки и кидать на стол.
— Ай-ай-ай! Воспитанные девочки так себя не ведут! — бабушка нахмурила нарисованные брови и погрозила Лизе пальцем.
Лиза так и подпрыгнула с надкушенным пирожком.
— Это вы сказали?
Она подозрительно посмотрела на бабушку.
— Разумеется, я! Невозможно молчать, когда видишь, как девочка твоих лет столь непозволительно ведет себя за столом, — бабушка поджала губы.
— Но вы ведь не настоящая, вы кукла! Я сама вас сшила!
— Не груби! — бабушка еще больше нахмурилась. — Дед, скажи ей ты. 
Дедушка, до сих пор хранивший молчание и не шевелившийся, пригладил усы и важно произнес:
— Бабушка совершенно права.
При этом он весело подмигнул Лизе голубым глазом-пуговицей.
— Так вы живые?! — Лиза поверить не могла в такое счастье. — Прямо как в сказке про Буратино!
— Конечно, живые, а какие же еще? — дедушка еще раз подмигнул ей. — Мы теперь, как ты и хотела, твои дедушка и бабушка, так что можешь говорить нам — ты.
— Ура! — закричала Лиза и бросилась обнимать своих новых дедушку и бабушку.
— Тише, тише, — бабушка погладила Лизу по голове, — ты помнешь мне платье, а ведь сегодня праздник и все должны быть нарядными. Давай-ка накрывать на стол, а потом потанцуем вокруг елки.
Дедушка уже крутил ручку у радиоприемника в поисках подходящей музыки. Ватные пальцы с трудом его слушались, так что он все время проскакивал нужную волну. Наконец заиграла развеселая удалая музыка. Дедушка с бабушкой немедленно начали танцевать. Ноги их звонко отбивали ритм.
— Это называется чечетка, — пояснил дедушка, — видишь, у нас на подошвах специальные подковки, чтоб получался громкий и четкий стук.
— А где вы научились так танцевать?
— Это нас туфли научили. Раньше в них выступала пара знаменитых чечеточников.
— И меня научите, я тоже так хочу, — попросила Лиза, подпрыгивая на месте.
Дедушка с бабушкой подхватили Лизу с двух сторон и стали показывать ей, что надо делать. Только-только у нее начало немножко получаться, как в дверь кто-то громко позвонил.
— Мама с папой вернулись! — радостно закричала Лиза.
Дедушка выключил музыку и схватил ее за руку.
— Не могут они вернуться так быстро. К тому же у них наверняка есть ключи.
— Правда. Может быть, это Дед Мороз? Пусти, я пойду открою дверь.
Дедушка с бабушкой озабоченно переглянулись.
— Лучше ты сначала посмотри в глазок, — посоветовал дедушка.
— Помни, нельзя открывать дверь незнакомым людям, — поддержала его бабушка.
— Даже Деду Морозу?
— Даже ему, если дома нет взрослых.
— А вы разве не взрослые?
Ну мы — это мы, — уклончиво ответила бабушка.
Звонок тем временем продолжал звонить. Лиза вырвала руку из мягких дедушкиных пальцев и побежала к двери.
— Посмотри в глазок! — крикнула ей вслед бабушка.
— Вдруг это и правда Дед Мороз? Я ему не открою, он обидится и уйдет с подарками!
Лиза уже протянула руку к замку, но в последний момент передумала, придвинула к двери тяжелый стул и заглянула в глазок. Там, на лестничной площадке, едва освещенной тусклой лампочкой, стоял совсем не Дед Мороз, а какой-то совершенно чужой человек в узком черном пальто с поднятым воротником и черной шляпе, надвинутой на глаза так, что лица совсем не было видно. В руках он держал небольшой черный чемоданчик. Почему-то, человек этот Лизе совсем не понравился. От него, даже через дверь, веяло чем-то холодным и страшным. Лиза тихо слезла со стула и на цыпочках вернулась в комнату.
— Там за дверью какой-то дядя в черном пальто, — шепотом сообщила она, — я его боюсь!
— Так и знал! — дедушка схватился за голову. — Уже пронюхал.
Бабушка тяжело вздохнула.
— Что ты знал? Кто пронюхал? Ты с ним знаком? — Лиза засыпала дедушку вопросами.
— Это Инспектор.
— Какой инспектор? — почему-то Лизе это слово сразу не понравилось.
Дедушка с бабушкой снова переглянулись.
— Ну, Инспектор, — неохотно пояснил дедушка, — он следит, чтобы в Новый год дети не оставались одни.
— А если остаются? — прошептала Лиза, и ей стало еще страшней.
— Тогда он их забирает.
— Куда?
— Этого никто не знает.
— Но я же не одна, я с вами!
— Мы тоже провинились. Не имели права оживать. И теперь нас, может быть, даже приговорят к распотрошению! — дедушка тяжело вздохнул.
— Я не хочу! — расплакалась бабушка. — Я только жить начала. Давайте от него убежим!
— Точно, убежим! — обрадовался дедушка. — Где твоя шубка?
Бабушка начала торопливо завязывать в салфетку пирожки,
а Лиза побежала одеваться. Звонок продолжал звонить.
— Убежим через театр, — прошептал дедушка. — Мы — театральные, он нам поможет. 
Они тихо-тихо подошли к двери в фойе, и Лиза нажала на ручку. Она была почти уверена, что дверь, как всегда, окажется заперта, но та послушно распахнулась. Звонок неожиданно замолчал, и в замке входной двери что-то щелкнуло.
— Скорее! — дедушка втолкнул их в темное фойе, захлопнул дверь и, оглядевшись по сторонам, взял стул и вставил его в дверные ручки, чтоб из квартиры нельзя было открыть. Там, за дверью, уже слышались тяжелые шаги. Инспектор вошел в квартиру.
— Бежим! — дедушка схватил за руки бабушку и Лизу, и они побежали к зрительному залу.
По стенам фойе висели портреты артистов, работающих в театре. Лизе показалось, что все портреты внимательно следят за ними. Пробегая мимо фотографий мамы и папы, Лиза помахала им рукой и совершенно ясно увидела, как папа помахал ей в ответ, а мама озабоченно покачала головой.
В зрительном зале было еще темней, ведь там не было окон. Если бы не дежурный свет над входом, они бы совсем ничего не видели. Черными рядами стояли кресла.
— Куда теперь? — спросила Лиза.
И в ту же минуту откуда-то со сцены к их ногам протянулась дорожка света. Это зажегся маленький софит. Осветители ласково называли его Бэбиком.
Дедушка, бабушка и Лиза по световой дорожке поднялись на сцену. Вообще-то Лиза знала, что по сцене просто так ходить нельзя. Это место особенное. Здесь могут находиться только актеры. Над головой что-то зашуршало, и с колосников прямо Лизе в руки слетела белая бумажная птичка. На ее крыле было что-то написано. Дедушка взял у Лизы птичку, достал из кармана очки и прочитал:
— Бегите за город, в лес. Избушка на курьих ножках вас отвезет.
— Кто это нам написал? — спросила Лиза.
— Я думаю, театр, — ответила бабушка, — мы ведь театральные, вот он нам и помогает.
— Значит, надо искать избушку, — решил дедушка. — Интересно, где она может быть?
Справа и слева от сцены находились большие комнаты. Они назывались очень смешно — карманы. В них хранились декорации. Позади сцены тоже была комната с декорациями. Она называлась барьер сцены и имела выход на улицу. Через этот выход декорации вносили и выносили, когда театр выезжал на гастроли.
Дедушка с бабушкой и Лиза, стараясь не шуметь, пробирались между частями домов, замков, деревьев и вообще непонятно чего в поисках избушки на курьих ножках. Ночью все здесь выглядело странно и таинственно. Что-то постанывало, поскрипывало, потрескивало. Ведь всем известно: ночью в театре могут происходить самые невероятные вещи. Наконец, между балконом с резными перилами и носом корабля они увидели маленькую избушку на курьих ножках из спектакля «Два клена». Избушка слегка покачивалась из стороны в сторону и тихонько похрапывала.
— Эй! — тихо окликнул ее дедушка.
Храп прекратился.
— Вот кто нам поможет убежать! — прошептала бабушка.
— Надо сказать: избушка, избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом! — подсказала Лиза.
— Повернись к нам передом, — повторил дедушка, — а к лесу... Где, кстати, тут лес?
Избушка снова всхрапнула.
— Хватит церемониться! — бабушка подошла к двери в избушку и распахнула ее.
Избушка подпрыгнула.
— Что такое?! Мой выход? Меня вовремя не разбудили! Я не готова!
— Избушка, миленькая, спрячь нас, — попросила Лиза, нисколько не удивившись тому, что избушка разговаривает.
— Ой, кто это? Я вас не знаю! — избушка попятилась. — Из какого вы спектакля?
— Мы не из спектакля, мы настоящие. За нами гоиится Инспектор, и нам надо скорее убежать из театра, — пояснила Лиза. — Увези нас, пожалуйста, в лес! Помоги!
— Как это в лес?! Куда это в лес?! — всполошилась избушка. — Я — актриса, а не повозка какая-нибудь! У меня завтра утренний спектакль, я устану!
Тут все декорации зашумели, затрещали, а откуда-то сверху раздался глухой голос:
— Немедленно прекрати свои фокусы! Сказано тебе: вези в лес, — значит, исполняй. Считай, что это твоя новая роль.
Избушка испуганно присела.
— Ну ладно, ладно, если вы настаиваете и если это главная роль, то заходите.
Лиза, бабушка и дедушка поспешно забрались в избушку и закрыли за собой дверь.
— А теперь бегите прямо в лес! — пророкотал голос.
И избушка побежала. Сначала она пробиралась между декорациями к выходу, а потом перед ней распахнулись ворота и она оказалась на улице. Лиза услышала хруст снега под куриными лапами и почувствовала, как мороз ворвался во все щели. Она выглянула в маленькое окошко и в свете фонаря увидела, как из театра выбежал Инспектор и остановился, глядя им вслед. Но скоро его черная фигура в длинном пальто и надвинутой на глаза шляпе скрылась за летящим снегом.
— Ура! Убежали! — обрадовалась Лиза. 
— Рано радуешься, — вздохнул дедушка, — от Черного Инспектора так просто не убежишь!
— А чей это голос велел нам бежать в лес? — вспомнила Лиза.
— Ты не догадалась? Это же голос театра!
— Разве театр умеет разговаривать?
— Ты же сама слышала, к тому же сегодня особенный вечер, — пояснила бабушка.
Лиза задумалась. Действительно, какой особенный и странный сегодня вечер! Несколько часов назад она и представить себе не могла, что будет ехать в бутафорской избушке на куриных ногах вместе с ожившими, тряпичными бабушкой и дедушкой.
Избушка трусила по пустынной, заснеженной улице в сторону леса, оставляя за собой следы огромных куриных лап.
Никто не встречался им по дороге. Все уже сидели по домам, собираясь встречать Новый год. Видно было, как в окнах горят разноцветные огоньки на новогодних елках. Бабушка с дедушкой притихли, присев на какой-то пыльный мешок, лежащий в углу. В избушке не было больше ничего: ни печки, ни лавки, ни даже какой-нибудь маленькой табуреточки. К тому же стало очень холодно. Во все щели задувал ледяной ветер, да и стены у избушки были из фанеры, обклеенной тряпками и расписанной под бревна. В окошке вместо стекла прозрачная пленка, а из чего сделаны куриные ноги, Лиза и представить себе не могла. Однако бежали эти ноги совсем как настоящие и довольно резво. Время от времени избушка начинала тяжело вздыхать и охать, но не останавливалась. Лиза смотрела в окно. Пятиэтажные дома сменились двухэтажными, одноэтажными, обнесенными заборами, и наконец совсем исчезли. Город кончился. Здесь дорогу уже никто не чистил, и куриные лапы начали увязать в снегу. Избушка с явным усилием пробиралась вперед, к лесу. Метель стала слабеть и скоро совсем закончилась. Из-за туч показалась луна, свежий снег засверкал и засиял. Стало почти светло. Лиза открыла окошко и выглянула наружу. Впереди, уже совсем близко, стеной стоял лес, а позади, далеко-далеко, по белому полю уверенно двигалась черная точка.
— Инспектор нас догоняет! Избушка, пожалуйста, беги быстрей!
Избушка остановилась.
— Что такое?! Что я слышу? Не хочешь ли сама пробежаться с грузом из трех человек? Я, заслуженная артистка, а может быть, даже народная, тащу вашу никчемную компанию, надрываюсь! Репетирую мысленно роль спасительницы, а меня отвлекают глупыми придирками. Я не могу работать в таких условиях!
— Дорогая, — начала успокаивать ее бабушка, — ты прекрасно справляешься с ролью, — и она для убедительности похлопала мягкими ладошками, пытаясь изобразить аплодисменты. — Не стоит
Новогоднее обижаться на Лизоньку, она ведь еще ребенок! Прошу тебя, продолжай играть роль спасительницы! Она тебе очень подходит.
— Да, да, — подхватил дедушка, — никогда не видел такой прекрасной игры!
— Ну не знаю, — жеманно протянула избушка, — такая сложная роль! Мне кажется, что последний пробег не совсем удался.
— Что ты! Что ты! — бабушка с дедушкой даже руками замахали. — Такой величественный пробег! Столько благородства!
— Значит, благородство прочитывается? — уточнила страшно довольная избушка. — А как вам кажется темп?
— Очень хороший, — заверил ее дедушка, — хотя... — он замялся.
— Что? Что? — заволновалась избушка.
— Темп можно было бы немного прибавить. Да. Уверен, это пошло бы на пользу. Роль смотрелась бы динамичней!
— Вы так думаете? — избушка была явно заинтригована. — По-жалуй, стоит попробовать. А ну-ка, вы там, держитесь! Кстати, девочка, закрой окно, — ледяным тоном обратилась она к Лизе, — у меня внутри все холодеет. Сейчас, между прочим, не лето! Нечего бегать раскрытой, я могу получить инфлюэнцу! — с этими словами она ринулась вперед.
— Что она может получить? — спросила Лиза, закрывая окно.
— Инфлюэнцу, ну простуду, грипп, — пояснила бабушка, — раньше так говорили.
— Разве избушки болеют гриппом?
— А разве избушки бегают по лесу? Это особый случай! — сказала бабушка.
Избушка тем временем не на шутку вошла в роль и неслась вперед, преодолевая сугробы огромными прыжками.
Пассажиров ее бросало из стороны в сторону. Они поминутно валились друг на друга и ударялись о стены.
— Оп-ля-ля, оп-ля-ля, — напевала избушка, — я великая актриса, преогромный я талант! Все в восторге от меня, я в восторге от себя! Тра-ля-ля-ля-ля-ля!
В окно и в стены с шуршанием бились еловые ветки. Это начался лес. Он становился все гуще и гуще. Избушке поневоле пришлось сбавить темп. Дорогу им перебежал заяц. Он дико глянул на бегущую по снегу избушку и в панике заметался, запутывая следы.
— Я запутаю следы, уведу вас от беды, — пропела избушка, — глядитека, я уже и стихи сочиняю! — обрадовалась она. — Недаром говорят: талантливая избушка — талантлива во всем!
От тряски и от холода Лизе ужасно захотелось спать.
«Наверное, скоро уже наступит Новый год, — подумала она, закрывая глаза и приваливаясь к бабушке, — а я замерзну в лесу, и мама с папой никогда меня не найдут!» 
Ей стало так жалко себя, что из глаз потекли слезы.
— Эй, ай, что такое?! — всполошился дедушка. — Перестань, пожалуйста, я прямо не знаю, что делать! Мы ведь такие неопытные бабушка с дедушкой!
— Вы должны меня утешать, — подсказала Лиза, шмыгая носом.
— Хочешь пирожок? — предложила бабушка.
Лиза открыла глаза. Пирожок был вкусный, мамин. Она сжевала один, потом другой, заела яблоком, и ей стало немножко теплей.
— Ну вот и хорошо! — обрадовался дедушка. — Не то я совсем растерялся. Настоящие маленькие девочки такие загадочные!
— Что вы там все время шумите? Я с ног сбиваюсь, тащу их неизвестно куда, а из-за этого непрерывного бормотания мой текст совершенно пропадает! — избушка недовольно топнула лапой, отчего с веток на нее осыпался целый сугроб. — Совершенно не умеете себя вести!
Избушка запрыгала на одной ноге, стряхивая с крыши снег.
— Смотрите, смотрите, впереди огонек! — закричала Лиза.
— Пойдем туда, — решила избушка.
— А вдруг это опасно? — забеспокоилась бабушка.
— Там свет, там зритель, нельзя лишать его удовольствия от общения со мной! Высокое искусство — в массы! — и избушка поскакала вперед.
Скоро она добралась до поляны, окруженной заснеженными елями. На поляне стояло несколько небольших домиков.
— Это, наверное, какой-нибудь пансионат или дом отдыха, — предположила Лиза.
— Ох, не нравится мне все это, — дедушка выглянул в окошко, — странные какие-то домишки, и свет горит только в одном.
— Да это избы на курьих ногах! — догадалась бабушка, тоже выглядывая в окно.
— Родственники, ура!
Избушка выбежала на поляну и слегка поклонилась домикам.
— Уважаемые дяди и тети, рада приветствовать вас от лица нашего драматического театра, — начала она, — и от себя лично. Хочу поздравить всех с наступающим Новым годом! Я счастлива встретить в этом диком и пустынном лесу родственников! Сейчас я спою вам ровогоднюю песню.
И она, приплясывая, запела скрипучим голосом на мотив известной песенки:
— В лесу жила избушечка
Вот раз под Новый год
Гулять она отправилась
В далекие края!
— Какой ужас! Сейчас же перестань! — возмутилась бабушка. — У тебя же совершенно нет слуха, и к тому же никакой рифмы! Неужели, работая в театре, ты не могла выучить ни одной нормальной песенки?
— Если кому-то не нравится мое пение, то я никого насильно здесь не задерживаю. Вот дверь! — прошипела избушка и продолжила:
— А ноженьки куриные
Несли ее вперед,
И встретился ей добрый,
Хороший Дед Мороз.
Он нес мешок с подарками
И все ей подарил
И крышу ярко-красную,
И новое крыльцо!
Закончив петь, избушка низко поклонилась.
— Думаешь, эти лесные избы тебя понимают? — спросил дедушка, отлетая к стене. — У них и ушей-то нет, одни ноги.
— Мы, избушки, всегда поймем друг друга, а вы со своими придирками мне надоели. Уходите немедленно! — и она распахнула дверь. — Я свой долг выполнила и доставила вас в лес, а теперь не мешайте мне общаться с родственниками.
Избы на курьих ногах, до сих пор стоявшие неподвижно, вдруг со скрипом стронулись с места и окружили избушку. Они склонялись над ней, слегка раскачиваясь и как будто перешептываясь. Наконец самая большая из них довольно внятно проскрипела:
— Какая хорошенькая малютка! Немного странная. Откуда ты взялась, деточка? Кто у тебя внутри все время бормочет?
Избушка сделала неуловимое движение, и Лиза, не удержавшись, вылетела в дверь.
— Девочка-яга?! Ну и дела! — избы закачались сильней.
— Я вовсе не яга! Я самая обыкновенная девочка!
— Обыкновенные девочки не живут в избушках на курьих ножках! — наставительно заметила одна из изб.
— Я и не живу. Просто мы с дедушкой и бабушкой убегали, а она нам помогала.
Тут из двери выглянул дедушка. Он спрыгнул на снег и помог выбраться бабушке.
— Здравствуйте, милые дамы! Очень приятно познакомиться. Позвольте представить вам мою жену и внучку Лизу.
Избы удивленно заскрипели.
— Что это? Кто это? Дед-яга, Баба-яга, Внучка-яга? Странно! Очень странно! Кого это ты нам притащила, малютка, и зачем?
— Да это так, не обращайте внимания, — смутилась избушка, — увязались со мной, вернее навязались, нет, мне их навязали!
Вот. Убегают от какого-то Черного Инспектора. Я даже не знаю, кто это! Тащится за нами на лыжах от самого театра, а я должна нестись вперед, продираться сквозь колючие ветки и обдирать бока. Того и гляди, что-нибудь отвалится, а у меня завтра спектакль! Я все-таки ведущая актриса! Вся пьеса держится на мне, — и она горделиво выпрямилась.
— Что-то я не все поняла, — проскрипела большая изба, — вот, например, про Черного Инспектора. С какой стати ему разгуливать по нашему лесу? Не отдадим Девочку-ягу! Моей старухе как раз нужна ученица.
— А ее дед и бабка как же? — спросила другая изба. — Вдруг не отдадут? Моя старуха тоже завела бы ученицу.
— Нам-то какое дело? Отдадут, не отдадут! Пусть старухи сами разбираются и с ними, и с Инспектором, — буркнула третья изба.
— Так они же в зимней спячке, — заметила первая, — вот нам и решать. Заходите, гости дорогие, — обратилась она к дедушке, бабушке и Лизе, приветливо распахнув дверь, за которой горел огонек, — отдохните, отогрейтесь. Вон Девочка-яга как замерзла, зубки так и стучат, так и стучат!
У Лизы, действительно, то ли от холода, то ли от страха начали постукивать зубы. Бабушка с дедушкой всполошились.
— Даже не знаю, что и делать, — зашептала бабушка, — может, и правда зайти погреться?
— Кстати, — заметила одна из изб, повернувшись к избушке, — почему у тебя нет трубы? Дым из печки куда выходит?
— У меня и печки-то никакой нет, — простодушно ответила избушка, — зачем она мне? Это опасно, может случиться пожар! Знаете, как это страшно — пожар в театре?! Наши театральные пожарники не разрешают даже спичку на сцене зажигать, не то что печку топить.
— Избушка без печки — не избушка! — важно изрекла самая большая изба. — Ты не достойна иметь ни свою Бабу-ягу, ни Деда- ягу, ни Девочку-ягу!
— Ну и пожалуйста, — обиделась избушка, — они мне вовсе не нужны! Можете забирать их, если нравятся.
— У тебя и стены какие-то тонкие, ненастоящие, и крыша непонятно из чего, — продолжала большая изба.
— Очень даже понятно, — совсем разозлилась избушка, — все из фанеры, оклеенной тканью и расписанной под бревна и доски. Самый, между прочим, наиглавнейший художник театра расписывал!
— Да она не настоящая! — закричали избы. — Гоните нахалку!
И они начали злобно скрести снег своими огромными куриными лапами и наступать на избушку.
Избушка попятилась.
Ну и уйду, — забубнила она, — не очень-то и нужно. Раз вы не цените высокое искусство.
Она развернулась и побежала в лес.
— Куда ты, а как же мы?! — закричала ей вслед Лиза, но избушка даже не обернулась.
— Скатертью дорожка, — проскрипела большая изба и пошире распахнула дверь, — заходите, погрейтесь!
— Пожалуй, придется зайти, — решил дедушка.
Он подсадил Лизу на высокую ступеньку и протянул руку, что¬бы помочь бабушке, но в эту минуту изба лягнула его куриной лапой и захлопнула дверь.
— Бежим! — приказала она остальным избам, и они побежали, а дедушка и бабушка остались стоять на поляне, растерянно глядя им вслед.
Лиза попыталась открыть дверь, но засов лязгнул и сам собой закрылся. Напрасно она старалась его отодвинуть, он не поддавался. Лиза огляделась вокруг в поисках какого-нибудь инструмента. У маленького окошка стоял стол, накрытый грубой серой скатертью. На столе, в подсвечнике из человеческого черепа, горела свеча. По стенам висели пучки трав, связки сушеных грибов и ягод. У самой двери стояла огромная чугунная ступа. Из нее торчала лохматая метла. Такими дворники обычно подметают улицы. В глубине избы белела печь. От нее исходило приятное, усыпляющее тепло. На печи кто-то довольно громко храпел. Временами храп переходил в бормотание. Явно были слышны слова:
— Съем, проглочу, изжарю, покатаюся, поваляюся... Поевши.
— Баба-яга, — догадалась Лиза, замирая от страха и любопытства.
Ей ужасно захотелось посмотреть на настоящую, живую Бабу-ягу, и она на цыпочках двинулась к печке. Пол под ногами, при каждом шаге, предательски поскрипывал, и Лиза застывала, ожидая, что Баба-яга вот-вот проснется от такого шума, но та продолжала громко храпеть.
Вот, наконец, и печка, но на лежанке оказалось очень темно, и разглядеть Бабу-ягу было совершенно невозможно. Лиза осторожно вернулась к столу. Свеча горела ровно, освещая кружок на скатерти. Засов по-прежнему не открывался. Лиза присела на лавку. Ей стало тепло и сонно.
Интересно, который час? — подумала она, зевая. — Может, уже Новый год наступил? Вот все удивятся, когда я расскажу, где его встречала!
Изба бежала ровной трусцой, и от этого покачивания спать хотелось еще больше.
— Нет, нет, спать нельзя! — Лиза ущипнула себя за руку, сползла с лавки и, подойдя к окошку, прислонилась лбом к холодному стеклу. Она попыталась разглядеть, не видно ли где-нибудь дедушки с бабушкой или их маленькой театральной избушки, но вместо них из-за елок показалась черная фигура Инспектора. Он поднял голову и посмотрел, как показалось Лизе, прямо на нее. Лиза отскочила от окна и поспешно задернула ситцевую занавеску с веселеньким рисунком из пляшущих скелетов. Ей уже совсем не хотелось спать
«Надо свечу задуть, — подумала Лиза, — тогда с улицы ничего не видно».
Но, представив себе, что она окажется в темноте, рядом со спящей Бабой-ягой, — передумала. Она осторожно вынула свечу из черепа, стараясь не дотрагиваться до него руками, и отошла подальше от окна, в самый дальний и темный угол избы. Лиза огляделась в поисках какого-нибудь стакана или банки, чтобы поскорей поставить туда свечу. Горячий воск уже несколько раз капал ей на пальцы.
Под потолком кто-то завозился. Лиза подняла голову и увидела огромного крокодила. Он висел на двух веревках и тихонько раскачивался. Пламя свечи отражалось в его выпуклых желтых глазах. В первую минуту Лиза очень испугалась, но быстро поняла, что это только чучело. Она подняла руку и дотронулась до огромной зеленой лапы с когтями. Лапа оказалась сухой и твердой. Крокодил хихикнул и отдернул ее. Лиза тихо взвизгнула и выронила свечу.
— Сейчас же подними! Ты меня сожжешь! — завопила изба, приплясывая от ужаса.
Лиза поспешно подхватила свечу. Откуда-то из темноты выкатилась жестяная кружка.
— Поставь сюда! — приказала изба, все еще содрогаясь от пережитого страха.
Лиза послушно пристроила свечу в кружку, предварительно накапав на дно горячий воск, чтоб лучше держалась. Мама так сделала, когда у них однажды погас свет.
— Дети не должны играть с огнем! — наставительно заметила изба. — Будешь так себя вести — выгоню.
— Ой, не надо, — испугалась Лиза, — там Черный Инспектор!
— Тогда сиди тихо, — приказала изба.
— А долго?
— До весны. Пока хозяйка не проснется.
— Что же я буду есть? И потом, меня мама с папой станут искать и милиция тоже.
Но изба не сочла нужным ответить.
В эту минуту в дверь громко и уверенно постучали.
На печи Баба-яга с каким-то особенным рычанием всхрапнула и затихла. Стук повторился еще громче и настойчивей.
— Немедленно открывайте! По моим сведениям, здесь скрывается брошенный ребенок. Он подлежит немедленному изъятию!
От страха Лиза нырнула под лавку.
— Сейчас я кого-то растерзаю, — раздался с печки страшный, свистящий и совсем не сонный голос.
— Ой, старуху разбудили! — всполошилась изба. — Что теперь будет?! А ну, пошел, пошел отсюда!
Слышно было, как куриная нога кого-то лягнула и этот кто-то отлетел, по-видимому, довольно далеко.
— За мной, девочки, — приказала изба и понеслась вперед со скоростью электрички. Сзади раздавался мерный топот остальных изб. С печки снова раздался громкий храп.
— Вылезай, антилопочка, не бойся, — крокодил раскачивался под потолком и приветливо помахивал лапой.
— Я не антилопочка, — Лиза выбралась из-под лавки и выглянула в окно.
Она успела увидеть черную фигуру Инспектора, вылезавшего из сугроба, а потом изба сделала резкий поворот, и он исчез из вида.
— Не антилопочка? — удивился крокодил. — Странно, а кто? На вид такая сладенькая, нежненькая, настоящая антилопочка! Уж мне ли их не знать, — он мечтательно закатил глаза, — подойди поближе, я хочу тебя разглядеть.
— Не подходи! — раздался из темного угла чей-то густой бас.
— Вечно ты вмешиваешься, — рассердился крокодил, — я, может, только посмотреть хочу. Ну, откусить кусочек, другой, подумаешь, велика беда!
— Не откусишь! Откусал ты свое, милый друг, — хохотнули из угла. — А ты, мушка, лучше скушай яблочко, — и прямо к Лизиным ногам выкатилось румяное красное яблоко.
Оно выглядело так аппетитно, что руки сами к нему потянулись.
— Не ешь, — быстро сказал крокодил, — заснешь и не проснешься до весны, а там тебя саму съедят! Вот тебе! — он мстительно посмотрел в темный угол.
— Ну что ж, один-один, — пробасил голос. — Ничья. Пока что.
— С кем это ты разговариваешь? — спросила Лиза у крокодила, опасливо поглядывая в угол.
— Поверь мне, антилопочка, это злобное и неприятное существо. Тебе незачем иметь с ним дело.
— Да уж конечно, — усмехнулся голос, — лучше иметь дело с тобой, старый обжора.
Лизе стало очень любопытно, кто же там прячется, в самом темном углу. Она опять взяла кружку со свечой и подняла ее повыше, стараясь хоть что-нибудь разглядеть, но света оказалось недостаточно, а подходить ближе ей что-то не хотелось.
— Интересно, — сказала она, ни к кому особенно не обращаясь, — который час? Может, уже Новый год наступил?
— Не наступил, — сказали из угла.
— Откуда ты знаешь? Мы с дедушкой и бабушкой очень давно убежали из театра. Наверное, много часов прошло. Вдруг я пропустила Но вый год?!
— Новогодняя ночь может тянуться бесконечно долго, — проворчал голос, — ну, во всяком случае, столько, сколько потребуется.
— Потребуется для чего? — спросила Лиза.
— Мало ли для чего. Разболтался я с тобой, а мне работать надо.
— Что ты делаешь?
— Я плету всемирную паутину.
— Так ты паук? — догадалась Лиза. — Как тебя зовут? Почему твоя паутина всемирная? Я думала, что пауки только углы заплетают!
— Зовут меня Интердат, и моя паутина соединяет всех мировых колдунов и колдуний. Тот, кто к ней подсоединится, может с ее помощью общаться и обмениваться подарками. Вот, например, твоего зубастого приятеля под потолком прислал нашей Бабульке-ягульке ее знакомый по паутине — африканский колдун, а она ему в ответ ничего не прислала. Пожадничала. Ох, он и разозлился! Чуть всю паутину у себя в хижине не изорвал. Жаль, что сюда из-за холода не явился, не то была бы потеха!
— Как же можно по паутине что-то послать? — удивилась Лиза. — Да еще из Африки?! Крокодил такой большой, а паутина тоненькая.
— Долго объяснять, боюсь, ты еще мала и не поймешь. Вот, например, ты можешь мне объяснить, как устроен этот ваш, кажется, телефон? Ты берешь трубку у себя дома и говоришь с кем хочешь в любом месте на земле.
— Ну, — Лиза задумалась, — там провода...
— Провода! — в голосе Интердата послышалось глубокое пренебрежение. — Уверяю тебя, моя паутина те же провода, только гораздо лучше!
— Я бы тоже хотела научиться плести паутину, — сказала Лиза. — Мне так нравится шить и вязать, а плести я еще не умею.
— Вот как? — оживился Интердат. — Пожалуй, я мог бы преподать тебе пару уроков. Давно хотелось найти толкового ученика. Значит так, когда ты выпускаешь нить.
— Откуда? — поинтересовалась Лиза.
— Очень хорошо, что ты спросила, — обрадовался Интердат, — обычные пауки выпускают нитку из живота, но волшебную нить можно выпустить только из спинки.
— Но я не умею выпускать нитки из спины!
Не умеешь? — озадаченно спросил Интердат. — Странно!
Придется начинать с самого начала, — он вздохнул. — Сначала надо сосредоточиться и представить себе, что у тебя внутри лежит моток отличной, крепкой, волшебной паутины. Ты должна быть твердо в этом уверена. Потом правой третьей лапой, запомни, обязательно правой третьей, нащупываешь на спинке, среди шерстки, ниточку и тянешь, тянешь, тянешь.
— У меня нет третьей лапы и шерстка на спинке не растет!
— Ты меня все время перебиваешь, — возмутился Интердат, — как я могу учить тебя плести всемирную паутину, когда ты не хочешь внимательно слушать!
— Но третья лапка, — опять попробовала возразить Лиза.
— Пустяки, это дело наживное. Сейчас мы немножко поколдуем, и у тебя появится и третья, и четвертая, и восьмая лапка. А уж шерстку на спинке вырастить совсем просто!
— Нет! — в ужасе закричала Лиза и бросилась к двери.
Она схватилась за задвижку, и та внезапно поддалась. Дверь распахнулась, а за ней оказался огромный черный человек в соломенной юбке и с кольцом в носу. На шее у него висело множество бус из чьих-то зубов. Свои собственные зубы у человека громко стучали. Он отодвинул Лизу в сторону, впрыгнул в избушку и захлопнул за собой дверь.
— Африканский колдун! — догадалась Лиза и попятилась.
— Ну что, бабка, попалась? — обратился колдун к Лизе, стараясь унять дрожь.
— Я не бабка, — обиделась Лиза.
— Не пытайся меня обмануть! — рассердился колдун. — Ты живешь в этой хижине на птичьих ногах, и ты гнусно провела меня! Никому еще не удавалось уйти безнаказанно от моего гнева. Сейчас я превращу тебя в ящерицу, а потом засушу и съем!
— Я не Баба-яга, — еще раз попыталась возразить Лиза. — Баба-яга спит на печке.
Колдун мрачно посмотрел на нее.
— Не вздумай меня еще раз обмануть!
И он пошел к печке. Его босые ноги оставляли мокрые следы. С соломенной юбки падали комочки снега, таяли и растекались лужицами по полу.
Баба-яга на печке продолжала громко храпеть. Колдун остановился и попытался ее рассмотреть.
— Слишком темно! — наконец произнес он. — Подай свечу.
Лиза послушно взяла кружку со свечой и подала ее колдуну.
Несмотря на опасности, ей тоже очень хотелось увидеть настоящую Бабу-ягу.
Там, на печке, пышущей теплом, укрытая лоскутным одеялом, лежала неприятного вида старуха с растрепанными седыми волосами и длинным крючковатым носом. Ее злое и хитрое лицо бороздили глубокие морщины. Рот был сжат в ниточку, но из него торчали два длинных желтых зуба. Один вверх, другой вниз.
— Какая страшная! — тихо-тихо прошептала Лиза, но колдун услышал.
— Ерунда, весьма достойная внешность, — проворчал он. — Ну а ты кто такая? Ученица?
— Нет, нет, что вы! Я тут случайно.
— Случайно? Хм, — колдун на минуту задумался, — что-то верится с трудом. Думаю, ты внучка. — Он опять помолчал. — Да, я уверен. Теперь я знаю, как рассчитаться с этой ведьмой. Я заберу тебя с собой и сделаю своей ученицей! Хочешь стать великой колдуньей?
— Нет, — честно призналась Лиза.
— Нет? — удивился колдун. — Впрочем, это не важно. Я уже решил.
Он крепко схватил Лизу за руку и потащил к двери.
Крокодил под потолком хохотнул.
— Тебя я, пожалуй, тоже заберу, — решил колдун, — нечего тебе здесь пылиться.
Он подошел к крокодилу и дернул за веревки, на которых тот висел. Ему пришлось на время выпустить Лизину руку. Дожидаться она не стала и стрелой понеслась к двери. Дверь услужливо распахнулась. На пороге стоял Черный Инспектор. Он шагнул в комнату и крепко схватил Лизу за руку.
— Вот ты и попалась, девочка, — холодно сказал он. — Ты должна немедленно следовать за мной.
— Куда? — прошептала Лиза, внезапно охрипнув.
Рука у Инспектора была ледяной, а голос такой глухой и страшный, как будто и не человеческий.
— Туда, где должны находиться все брошенные в Новый год дети.
— Но я вовсе не брошенная! У меня мама и папа на работе. А я с дедушкой и бабушкой.
— Ха-ха-ха, — раздельно произнес Инспектор. — Дедушка и бабушка из тряпок не считаются. Ты — брошенная.
— Нет, считаются, нет, не брошенная! — закричала Лиза, пытаясь вырвать руку.
Баба-яга на печке перестала храпеть, а колдун, наконец, оторвал крокодила и обернулся.
— Куда это ты тащишь мою ученицу? — грозно спросил он у Инспектора.
— Я не намерен перед вами отчитываться, — прошипел Инспектор, — это моя добыча.
— Как бы не так! — зловеще пророкотал колдун.
— Сейчас всех зажарю, — пообещала с печки Баба-яга.
Попользуетесь вы у меня всемирной паутиной! — пробасил из угла Интердат. — Я вам устрою вирусную атаку! Заболеете до смерти. Это моя мушка!
А крокодил, пользуясь тем, что уже не болтается под потолком, подполз к Инспектору и ухватил его зубами за брючину. Раздался треск. Брючина надорвалась, и Лиза увидела, что ноги под ней нет, а есть только густой черный туман.
Колдун схватился за амулет и наставил на Инспектора чей-то огромный зуб, а Инспектор отпустил Лизину руку и выставил перед собой портфель. Раздался грохот, посыпались искры. Баба-яга открыла глаза, села и спустила ноги с печки. Интердат захохотал громким басом, а изба взвыла от ужаса:
— Пожар! Горю! Спасите!
Воспользовавшись тем, что на нее никто не обращает внимания, Лиза отбежала в угол, туда, где стояла ступа с помелом. Испуганно озираясь и соображая, куда бы спрятаться, она ухватилась за помело и почувствовала, как оно дернулось под рукой. Не долго думая, Лиза уперлась одной ногой в стену, а другой в помело и с трудом перевалилась через край огромной ступы.
«Хорошо бы отсюда улететь, жалко не знаю, как этим пользоваться», — подумала она, все еще сжимая помело, и вдруг почувствовала, как ступа отрывается от пола и летит к двери.
Помело ловко вывернулось в руках, толкнуло дверь, и та послушно распахнулась, пропуская ступу. Лиза вылетела из избы.
Инспектор и колдун опомнились и выскочили на крыльцо вслед за ней, но было уже поздно. Ступа уверенно набирала высоту.
Лиза вспомнила мультфильмы про Бабу-ягу, летающую в ступе, и довольно быстро приспособилась орудовать помелом, как веслом, направляя ступу по своему желанию направо, налево, вверх или вниз. Правда, помело оказалось довольно тяжелым, и скоро руки у нее начали уставать. Лиза сделала круг над избами и полетела прочь, подальше от этого опасного места.
— Молодец, Девочка-яга! — кричали ей вслед избы. — Возвращайся скорей!
— Ну уж нет, — пробурчала Лиза, орудуя помелом, — хорошенького понемножку. Мне надо искать дедушку с бабушкой и нашу театральную избушку. Мы должны вернуться домой вовремя. Вот будет ужас, если мы опоздаем к началу утреннего спектакля!
Она летела над черным лесом, почти задевая верхушки елей, стараясь хоть что-нибудь разглядеть. С каждой минутой помело становилось все тяжелей и тяжелей. Руки без варежек замерзли и с трудом удерживали его. Варежки были тут же, в кармане, но достать их было невозможно. Одной рукой помело не удержать. А помело как будто почувствовало Лизину усталость и начало вырываться. Сначала легонько, а потом все сильней и сильней. 
«Не удержу!» с ужасом подумала Лиза.
Действительно, помело сделало хитрое круговое движение и окончательно вырвалось из ее замерзших пальцев. Ступа, потеряв управление, камнем полетела вниз, а освободившееся помело, весело покружившись в звездном небе, умчалось прочь.
— Бух! — и ступа рухнула в огромный сугроб, зарывшись в него почти целиком.
— Ну, все, теперь мне уж точно никого не найти!
Лиза уныло огляделась. Вокруг плотной стеной стояли огромные заснеженные ели. Надо было как-то выбираться отсюда. Она попыталась вылезти из ступы, но стенки оказались слишком высокие. К тому же они были скользкие и очень холодные. После нескольких неудачных попыток Лиза совсем приуныла. Она уселась на корточки, чтобы немного отдохнуть, и тут увидела маленький, деревянный сундучок.
— Попробую на него встать, — решила она. — Нет, сначала посмотрю, что в нем лежит. Почему это Баба-яга держит его в ступе? Там, наверное, что-нибудь очень нужное!
Лиза попыталась открыть сундучок, но ничего не получилось. Она трясла его, вертела, царапала — все было напрасно!
— Заперт, а ключа, конечно, нет, — чуть не плача, пробормотала она. — До чего же мне сегодня не везет! Что за Новый год та кой?!
Безо всякой надежды на успех, Лиза пошарила по дну ступы. Ей попались какие-то сухие веточки, обрывки бумаги, ореховая скорлупа, кусочки мха, и вдруг, о чудо, под всем этим мусором ее рука нащупала маленький твердый предмет. Ключик! Ура!
Не долго думая, Лиза вставила его в замок и повернула. Замок щелкнул, крышка отскочила, и оттуда с гневными криками выскочили два одинаковых человечка с лохматыми ярко-рыжими волосами, торчащими во все стороны.
— Да что ж это такое, поспать не дают! Уговаривались же — зимой отдыхаем! Ни стыда у тебя, старуха, ни совести! И чего тебе не спится? Ой, да это не старуха! — наконец, опомнился один. — Ты, собственно, кто такая? Почему безобразничаешь?
— Я — Лиза. И я совсем не хотела вас будить. Простите, пожалуйста! Я даже не знала, что вы спите в сундуке.
— Спите! — передразнил ее другой человечек. — Поспишь тут с вами, как же! Зачем ты нас зимой на мороз вытащила? Кто тебя подучил, признавайся?
— Никто, — призналась Лиза.
— Так мы тебе и поверили! Мы — ценные, — сказал один.
— Нет, мы бесценные! — возразил другой.
— А как вас зовут?
— Хухр, — представился один.
— Мухр, — слегка стукнув себя кулачком в грудь, сообщил другой.
— Какие смешные имена!
— Да уж получше твоего, — нахмурился Хухр.
— У тебя вообще не имя, а кличка какая-то, — процедил Мухр.
— Моим папе с мамой нравится. И никакая не кличка, а очень даже хорошее имя! — возразила Лиза, слегка обидевшись.
— Видно, как им нравится, — хмыкнул Хухр. — То-то они тебя ночью в лесу бросили! Небось, ты им надоела.
— Может, они бедные и специально ее в лес отвели, чтоб избавиться от лишнего рта, — предположил Мухр.
Лиза даже ахнула от таких слов.
— Фу, какие вы глупые и злые! Лучше я вас снова в сундук запру.
— Лучше ты нас верни в теплую избу, никчемная девчонка, а не то может случиться страшное несчастье!
— Какое еще несчастье?
— Мы простудимся и заболеем! Сама-то в шубе, тепло, небось?! А нам каково раздетыми да на морозе!
Хухр и Мухр немедленно посинели и начали дрожать.
Лизе стало их жалко. Она сняла варежки и протянула Хухру и Мухру. Человечки поспешно залезли в них, как в мешки, так что наружу торчали одни головы, похожие на репейники.
— Ладно уж, не такая ты и противная, — смилостивился Хухр, — можешь желать.
— Чего желать? — не поняла Лиза.
— Откуда мы знаем чего? Чего хочешь, то и желай.
— Ну, дворец там или мост хрустальный, — подсказал Мухр.
— Зачем мне мост? Тут и реки-то нет. А вы разве можете мост построить?
— Мы все можем! — ответили человечки. — Мы двое из ларца!
— Ой, — обрадовалась Лиза, — я знаю! Я про вас мультфильм смотрела. «Двое из ларца — одинаковы с лица»!
— Мы одинаковы с лица?! — возмутились Хухр с Мухром. — Да я в сто раз красивее! — закричали они хором.
— Нет, я! Нет, я! — человечки начали наскакивать друг на друга и толкаться, но так как оба они сидели по шею в варежках, то скоро упали на дно сундучка и барахтались там, пытаясь пнуть противника посильнее.
— Сейчас же перестаньте, — рассердилась Лиза, — как вам не стыдно! Лучше постройте дворец, раз вы такие мастера.
Человечки немедленно успокоились, и Хухр, сумрачно глядя на Лизу, сказал:
— Ну, подумай сама, зачем тебе дворец в лесу? Что ты одна, некрупная еще девчонка, будешь делать во дворце, да еще зимой? 
— Буду греться у печки, — неуверенно сказала Лиза.
— Во-первых, разговор шел только о дворце, — встрял Мухр, — о печке уговора не было. Во-вторых, ты хоть знаешь, чем ее топить?
— Знаю, конечно. Дровами.
— Дровами! — передразнил Мухр. — А где ты их возьмешь? В лес пойдешь с топором и пилой? Будешь деревья валить, пилить на чурбаки, колоть, да во дворец свой относить? Ой, не могу, насмешила!
— Может, вы тогда найдете моих дедушку и бабушку? — предложила Лиза.
— Ну вот еще, выдумала! — возмутился Мухр. — Мы не собаки-ищейки, по следу бегать. Если хочешь чего-нибудь материального, проси, а нет — складывай нас в ларец, мы спать желаем. Да ларец снеси в теплое место, а то и замерзнуть недолго! — он зевнул.
— Материальное — это что значит? — спросила Лиза. — Ткань, что ли?
— Ну сказано же тебе: мост хрустальный, дворец, ну золота мешок. Экая ты, право, бестолковая девчонка! И сама не спишь, и нам не даешь!
Лизе стало ясно, что помощи от Хухра и Мухра ждать не приходится. Надо как-то самой выбираться из ступы.
— Ладно уж, спите, — сказала она со вздохом и закрыла крышку ларца.
Оттуда сразу же раздался негромкий храп.
Лиза еще раз попробовала вылезти. Она осторожно встала ногами на ларец, ухватилась за край ступы, с трудом подтянулась, перекинула ногу и вывалилась наружу, в сугроб.
— Ура! Свобода! — обрадовалась Лиза, выбираясь из сугроба и отряхиваясь. — Что же мне теперь делать?
Она огляделась по сторонам. В эту минуту из-за верхушек елей выглянула луна и высветила дорожку от Лизиных ног куда-то вперед, между расступившимися деревьями. Лунная дорожка была прямая и ровная. Не долго думая, Лиза пошла по ней. Идти было легко, как по асфальту.
— Эй, — раздались сзади два голоса, — ты что задумала? Хочешь бросить нас ночью в лесу, на морозе?
Лиза оглянулась.
На краю ступы сидели Хухр и Мухр, а между ними стоял ларец, который они с трудом удерживали с двух сторон.
— Ты нас хитростью вытащила из теплого дома и теперь обязана о нас заботиться!
Лиза вздохнула и полезла назад, в сугроб. Она осторожно взяла варежки с Хухром и Мухром и собралась выбраться на дорожку, но те дружно завопили:
Сейчас же бери наш ларец! Хочешь лишить нас последнего имущества? Экая злобная девчонка! Настоящая яга!
Пришлось взять и ларец. Он оказался довольно тяжелый. Хорошо еще, что сверху была кованая ручка. Хухр и Мухр снова залезли внутрь и перед тем, как закрыть крышку, хором приказали ларец не трясти, не раскачивать, на снег не ставить и без особой нужды до весны их не беспокоить.
— Ну а если надумаешь дворец пожелать или там хрустальный мост, то постучи в крышку.
С этими словами они удобно свернулись в Лизиных варежках и захрапели.
Лиза снова пошла по лунной дорожке. Снег поскрипывал под ногами, как бывает в сильный мороз.
«Странно, мне совсем не холодно и не страшно идти ночью одной по лесу, — подумала Лиза. — Вот только как найти дедушку с бабушкой и избушку?»
Вдруг на дорожку выпрыгнул большой заяц. Лизе показалось, что он почти с нее ростом. Заяц тревожно пошевелил ушами, увидел Лизу и в ужасе застыл.
— Не бойся, зайчик, — сказала Лиза как можно ласковей. Она почему-то была уверена, что заяц ее понимает.
Действительно, он внимательно посмотрел на нее и, видимо, решив, что она не опасна, собрался бежать дальше, по своим делам.
— Постой, подожди! — закричала Лиза. — Куда ведет эта дорожка?
Заяц остановился и еще раз внимательно оглядел Лизу.
— Тебе зачем знать? — спросил он не очень приветливо. — Что ты, собственно, вообще здесь делаешь?
— Я заблудилась и потерялась.
— Так, так, так, ты, кажется, человеческий зайчонок? Ну-ка, покажи уши.
Лиза послушно сняла шапку. Заяц обошел ее со всех сторон, неодобрительно качая головой.
— Ужасное уродство! — наконец сказал он. — Спрячь их скорей. Вид этих ушей оскорбляет мое эстетическое чувство. Мышь и та выглядит пристойней. Так что ты, говоришь, делаешь в лесу ночью?
— Я ищу дедушку, бабушку и маленькую избушку на курьих ножках. Ты их, случайно, не видел?
— Я видел дедушку и бабушку.
— Где? — обрадовалась Лиза.
— Дома, разумеется. Они готовили новогоднее угощение.
— Дома? — удивилась Лиза. — Они у меня дома?
— Почему это у тебя? Они были у себя дома.
— Зайчик, миленький, проводи меня к ним, пожалуйста! 
— Зачем это?
— Мне очень, очень нужно их найти!
— Не знаю даже, что и делать! Ладно уж, только поскачем быстро, а не то скоро Новый год, нужно приготовить номер.
— Какой номер? — пропыхтела Лиза, стараясь не отстать от зайца, быстро скачущего по дорожке.
Заяц резко затормозил.
— Ты что, правда ничего не знаешь?
— Нет.
— О, эти человеческие зайчата! Видно, родители ими совсем не занимаются. Позволяют гулять одним, ночью по лесу, ничему не учат! Вот мои зайчата давно уже дома, лежат в теплых постелях. Слушай, а может, твоих маму с папой съел волк? Очень похоже! Точно, ты сирота. Как я сразу не догадался?
— Никто их не ел! — рассердилась Лиза. — Они на работе задержались.
— Не расстраивайся, я могу тебя принять в свою семью. Научу всему, что должна знать образованная зайчиха.
Заяц дружелюбно похлопал Лизу лапой по плечу.
— Вот, например, ты ничего не знаешь про Новый год. Это такой праздник. Он бывает в конце декабря, тридцать первого числа. Сегодня. К нам в лес приходит старик по имени Дед Мороз с мешком подарков. Каждый лесной житель, прежде чем получит подарок, должен спеть ему песенку, прочитать стишок или еще как-нибудь поучаствовать в новогоднем концерте в честь праздника. Вот мы и готовим номера для выступления. Поняла?
— Поняла. В каждом детском саду так делают.
— Ну не знаю, как там в садах, а у нас в лесу Новый год встречают именно так. И вообще, имей в виду, я не люблю, когда дети меня перебивают. Уж коли я решил заняться твоим воспитанием, изволь меня слушаться! Где, кстати, твои налапники?
— Мои что?! — удивилась Лиза.
— Ну, эти, как их у вас называют? То, что носят на передних лапах.
— А, варежки! — догадалась Лиза. — Они тут, в ларце. В них временно спят Хухр с Мухром.
Заяц даже остановился от изумления.
— Зачем ты таскаешь с собой этих бездельников?
— Не могу же я их бросить в лесу, они замерзнут!
— Не велика потеря, — проворчал заяц и поскакал дальше.
Наконец, впереди показался хорошенький, маленький домик, почти целиком занесенный снегом. К двери вела узкая, протоптанная тропинка. Заяц постучал лапой в окно. Кто-то осторожно отодвинул занавеску, потом послышался скрип отодвигаемого засова и дверь распахнулась. На пороге стояла зайчиха со свечой в лапах. Заяц пропустил Лизу вперед. В домике было тепло, уютно и пахло пирогами. У печки возилась еще одна зайчиха, а за столом сидел старый заяц и нарезал кружочками морковку.
—Вот, нашел в лесу, — заяц похлопал Лизу по плечу. — Про¬сила отвести ее к дедушке и бабушке. Я и привел. Думаю взять ее на воспитание. Сирота! Родителей волки съели.
— Да никто их не ел! — попробовала возразить Лиза, но на ее слова не обратили внимания.
— Заговаривается порой, — вздохнул заяц. — Ой, бедняжка!
Зайцы обступили Лизу со всех сторон, поглаживая ее лапками.
— А где дедушка и бабушка? — Лиза огляделась по сторонам.
— Так вот же мы! — Старый заяц и одна из зайчих приобняли ее и подтолкнули к маленькому стульчику у печки.
— Садись, деточка, отдохни, погрейся!
— Но я не вас искала! Вы не мои бабушка с дедушкой!
— Теперь будем твои. Неужели мы сиротку не пригреем в новогоднюю ночь! Что мы, волки, что ли?
Зайчиха-бабушка ловко выхватила из-за спины пирожок и сунула Лизе прямо в рот. Пирожок был теплый и вкусно пах. Лиза сама не заметила, как начала его жевать.
— С морковкой! — приговаривал заяц-дедушка, подсовывая ей еще один.
— А нам! Мы тоже хотим! — раздались тоненькие голоса, и из-за занавески, разделяющей комнату, выскочили маленькие белые зайчата и запрыгали вокруг Лизы.
— Ой, какие хорошенькие!
Ей захотелось погладить кого-нибудь из зайчат, но те не давались и ловко увертывались.
— Вы почему не спите? — рассердился заяц.
— Скоро Новый год! Мы хотим пирогов! Мы хотим подарков! Хотим идти встречать Деда Мороза! — пищали зайчата.
— Мы же договорились, что вы поспите, а потом, перед Новым годом, вас разбудят.
— Мы уже поспали, а она почему не спит? — один из зайчат указал лапкой на Лизу. — Мы слышали, она теперь тоже зайчонок и будет тут жить. Пусть тогда и она ложится спать!
— И правда, деточка, пойдем, я уложу тебя в кроватку, — предложила зайчиха-бабушка.
Лиза слабо сопротивлялась, но в домике было так тепло и уютно, а кроватка, к которой ее подталкивала зайчиха-бабушка, выглядела так заманчиво, что Лиза, зевнув раз-другой, скинула шубку, шапку, валенки и дала себя уложить и укрыть хорошеньким одеялом в мелкий цветочек.
«Немножко полежу и пойду искать дедушку с бабушкой», — по-думала она сквозь наваливающуюся дремоту. 
Зайчата, повизгивая и перешептываясь, укладывались на соседние кроватки.
— Эй, она спит на моем месте! — закричал один из них, дергая Лизу за одеяло.
— Ты можешь пока лечь с Ураганчиком, — предложила зайчиха-бабушка, — а завтра папа сделает ей новую кроватку.
— Ну уж нет! Я буду спать в своей постели.
И Лиза почувствовала, как к ней под одеяло юркнуло теплое, пушистое тельце. На подушке, рядом с ее лицом, оказалась усатая мордочка с длинными ушками. Лиза обняла зайчонка одной рукой и подумала, что так уютно ей еще никогда не было.
— Тебя как зовут? — прошептала она.
— Бармалей, — тоже шепотом ответил зайчонок, пощекотав Лизу усами.
— Бармалей?! Ты, наверное, шутишь?
— Вовсе нет. У нас всех зайчат зовут грозными именами, чтобы все нас боялись.
— И что, боятся?
— Еще как. Крикнешь: Ураган идет! И все разбегаются.
— А как других зовут?
— Буря, Смерч, Охотник и Грибник.
— Грибник — разве страшно?
— Очень даже. Знаешь, какие они опасные! Топают по лесу, кричат, всех пугают.
— Я тоже за грибами люблю ходить, — призналась Лиза, — только редко получается. Мама с папой все время заняты.
— Я слышал, что твоих маму с папой волк съел. Правда? — спросил Бармалей и задрожал.
— Никто их не ел! Они на работе задержались и утром вернутся домой.
— Значит, ты у нас жить не будешь? — разочарованно протянул зайчонок и зашмыгал розовым носом. — А я к тебе уже привык! — и он начал тереть глаза лапками.
—Ну что ты плачешь, как маленький! — Лиза прижала теплого зайчонка к себе и поцеловала в пушистую мордочку.
— Я и есть маленький! — Бармалей заплакал еще горше.
— Что там у вас происходит? — заволновались другие зайчата. — Она тебя обижает? Лапу отдавила? Сейчас мы ей покажем!
Зайчата начали вылезать из своих постелей и запрыгивать на кровать к Лизе и Бармалею.
— Отвечай, почему Бармалейка плачет? — спросил, подбоченившись, самый крупный зайчонок.
— Я видел, она его тискала и еще хуже — поцеловала! — закричал другой зайчонок. — От такого унижения любой заплачет! Мы тебе не игрушки!
— Бей ее, ребята!
И зайчата набросились на Лизу. Маленькие мягкие лапки забарабанили по ее голове и плечам. Кто-то царапнул ее по носу.
— Перестаньте сейчас же! — закричала Лиза, отмахиваясь от зайчат. Но те так увлеклись, что никак не могли остановиться.
Получилась настоящая куча-мала. Досталось и Лизе, и Бармалею, и всем остальным.
Вдруг во входную дверь кто-то громко постучал. Возня немедленно прекратилась, и зайчата застыли столбиками, кто где был. Только ушки их тревожно шевелились, улавливая малейший звук. Лиза вскочила с кровати и выглянула из-за занавески.
Может быть, это опять Инспектор или африканский колдун ее ищут?!
— Кто там? — спросил заяц, выглядывая в окно.
— Открывайте, хозяева! — послышался глухой голос.
Заяц отодвинул засов, и в домик ввалился какой-то странный дед. Чем-то он напомнил Лизе большую еловую шишку с бородой из побелевшего мха.
— С наступающим всех Новым годом! — прошамкал дед. — Вот проходил мимо, решил заглянуть на огонек да подарочек вашим деткам заодно занести. В лесу сегодня нашел. Даже не знаю, откуда тут такое взялось!
Дед втянул прямо в дом санки, на которых сидели Лизины дедушка и бабушка. Только они снова были неживыми куклами.
Лиза выскочила из-за занавески и бросилась к ним.
— Дедушка, бабушка, очнитесь! Это я, Лиза!
Но дедушка с бабушкой не шевелились.
— Ты, что ли, их знаешь? — удивился дед-шишка.
— Конечно, знаю! — Лиза чуть не плакала. — Я же их и сшила маме с папой в подарок к Новому году!
— Зачем же ты их в лесу бросила? — дед неодобрительно покачал головой. — Хорошо еще, я нашел, а не то бы занесло снегом и лежали бы до весны.
— Я не бросила. Меня изба на куриных ногах утащила, а их не впустила.
— Опять безобразничают, — расстроился дед. — И чего им на месте не стоится? Ну, я им задам!
Он нахмурился и собрался уходить.
— Скажите, а вы не встречали в лесу маленькую, бутафорскую избушку на куриных ногах? — спросила Лиза с надеждой.
— Еще одна появилась? Мало нам своих хулиганок! Нет, не встречал.
Лиза вздохнула.
— Где же ее искать?
— Известно где. На новогодний концерт уж точно явится! — проворчал дед. 
— Вы думаете, она узнает, где будет концерт?
— Все знают, — ухмыльнулся дед. — Ну, я пойду. Мне еще весь лес надо обойти, все проверить.
Он подхватил санки, предварительно высадив из них бабушку с дедушкой, и пошел к двери.
Зайчиха сунула ему в руку узелок с пирожками. Дед неловко поклонился и вышел.
— Кто это был? — спросила Лиза.
— Леший наш районный, — пояснил заяц. — Обходит перед Новым годом свое хозяйство.
— Известное дело, начальство! — вставил заяц-дедушка. — И в праздник должен за лесом следить.
— Настоящий начальник должен в праздник отдыхать, — раздался чей-то голос.
Зайцы от неожиданности подпрыгнули и завертели головами. А с пола тем временем поднимался дедушка. Он выпрямился, поправил пиджак, стряхнул соринку с плеча и протянул руку бабушке. Та, в свою очередь, поднялась с пола и отряхнулась.
— Здравствуйте! Какие милые зайчики, — бабушка приветливо оглядела притихшее заячье семейство. — Спасибо, что приютили нашу внучку.
— Очень вам признательны, — добавил дедушка и весело всем подмигнул своим голубым глазом-пуговицей.
— Дедушка! Бабушка! Вы снова ожили! — Лиза бросилась к ним на шею. — Я думала — вы навсегда потерялись!
— Мы сначала и потерялись, — сказал дедушка. — И потерялись, и растерялись. Шутка ли, только-только начали жить и сразу оказались в лесу, ночью! Тебя изба украла, наша избушка убежала неизвестно куда, а мы одни, по пояс в снегу. Вот и потеряли сознание от расстройства. А когда тебя увидели живую и невредимую, сразу в себя пришли. Мы ведь еще неопытные дедушка с бабушкой!
— Позвольте, старичок, — вмешался заяц-дедушка, — у нас, зайцев, дедушки и бабушки как раз и есть самые опытные. Уж я точно знаю!
— Видите ли, уважаемый, тут особая ситуация, — многозначительно ответил дедушка и еще раз весело подмигнул.
Заяц-дедушка озадаченно почесал ухо.
— Ну, если так, то давайте готовиться к Новому году, — предложил он.
— Готовиться, готовиться! — запищали зайчата, выскакивая из-за занавески.
Они окружили дедушку с бабушкой и начали прыгать вокруг них, исполняя какой-то дикий заячий танец.
— Ну что ты будешь с ними делать, — развела лапами зайчиха. — Видно, спать их уже не уложишь.
Тут в дверь опять постучали. Это вернулся районный леший.
Вид у него был встревоженный.
— Послушайте, тут по лесу бегают какие-то странные личности и ищут девочку. Случайно, не тебя? — обратился он к Лизе.
— Какие личности? — замирая от дурных предчувствий, спросила она.
— Один черный, в соломенной юбке и с бусами на шее. Страшно ругается. Другой тоже черный, в пальто, и в шляпе, и с портфелем. Так он только шипит. Кстати, они сюда направляются, хоть и с разных сторон.
— Ой, это они меня ищут! Что же теперь делать?
— Мы их в дом не впустим! — заяц гордо оглядел всех присутствующих.
— Как же, не впустишь их, — засомневался леший, — они сами войдут, не спросясь. Тут хитрость нужна, — он задумался.
Взгляд его упал на ларец с Хухром и Мухром.
— Откуда это у вас?
— Я в ступе у Бабы-яги нашла, — сказала Лиза. — Там Хухр и Мухр спят.
— Удачно! — обрадовался леший. — Вот они нам и помогут!
— Они только материальное могут, — вспомнила Лиза. — Золота мешок, дворец или мост хрустальный.
— Нам и нужно материальное. Эй, бездельники, просыпайтесь! — закричал леший, откидывая крышку ларца.
Заспанные Хухр и Мухр с трудом выбрались из варежек и, протерев глаза, мрачно уставились на окружающих.
— Что, уже весна? — спросил Хухр, зевая.
— Будет тебе и весна, — пообещал леший, — а пока у меня к вам дело. Нужно построить сцену на большой поляне. Мы тогда выступать будем, как в настоящем театре, и Дед Мороз нам подарит самые лучшие подарки!
— Ты чего, старый, совсем мхом зарос? С какой стати нам надрываться? — Мухр покрутил пальчиком у виска и снова полез в варежку. — Мы вообще не тебе служим, а вот ей, — он показал на Лизу и закрыл глаза, поудобней устраиваясь.
— Вот бездельники! — рассердился леший. — Прикажи им, сделай милость, — обратился он к Лизе. — Тогда наш лес получит главный приз. Нам еще ни разу первое место не удавалось занять. Вечно другим лешим достается!
— У вас конкурсы, что ли, бывают? — удивилась Лиза.
— А как же! Каждый Новый год готовимся.
— Эй, Хухр и Мухр, постройте лесной театр на большой поляне! Правильно? — шепотом спросила она у лешего.
Тот довольно кивнул. Зато Хухр и Мухр совсем не были довольны. Они начали собирать инструменты, вяло переругиваясь между собой. То пила никак не находилась, то молоток куда-то запропастился. Оказывается, в маленьком ларце все это можно было потерять.
— Поживей, ребятки, скоро Новый год, — не выдержал леший.
— Это он нам? — спросил Хухр.
— Не думаю, — ответил Мухр, — мы и так спешим из последних сил.
— Нельзя ли побыстрей, любезные, — сказал дедушка точно таким тоном, каким заведующий постановочной частью театра разговаривал с провинившимися мастерами.
— Все учат! — вздохнул Хухр. — Даже этот игрушечный дед.
И они с Мухром исчезли.
— Ну, все, — леший облегченно вздохнул, — теперь построят. Можно передохнуть.
— Как это передохнуть?! — возмутилась бабушка. — Ребенок подвергается опасности! Вы сами сказали, что ее ищут два подозрительных типа. Одного из них я знаю, он очень подозрительный и опасный.
— Чтоб я в своем лесу не смог спрятать девочку от злодеев?! Да такому не бывать! — сказал леший. — Меня сейчас больше другое волнует: у всех ли готовы концертные номера? — он обвел взглядом заячью семью. — Есть чем Деда Мороза встретить?
— Готовы, встретим! — ответили зайцы. — И угощение, и программа — все есть!
— А мне можно будет посмотреть новогодний концерт? — спросила Лиза.
Леший почесал в затылке.
— Вообще-то людям не положено, но в виде исключения, пожалуй, не возражаю.
— А нам? — заволновались дедушка и бабушка.
— Смотрите! — махнул рукой леший. — Тем более вы и люди какие-то не настоящие.
Бабушка с дедушкой обиженно поджали губы, но возражать не стали.
В эту минуту раздался легкий хлопок и в ларце появились румяные с мороза Хухр и Мухр.
— Вы почему вернулись? — спросила Лиза. — Забыли что-нибудь?
— Поесть мы забыли и поспать, — буркнул Хухр.
— Вы же обещали театр построить! — Лиза даже ногой топнула от возмущения.
— Да построили мы, построили, — проворчал Мухр. — Теперь есть давай! Как посылать добрых молодцев на работу в трескучий мороз, так ты первая, а как накормить, так корочки черствой не допросишься.
Какие вы молодцы, что театр построили так быстро! Только как же я могу вас накормить? Я сама тут в гостях, — смутилась Лиза, — мне просить неудобно, — прошептала она тихо-тихо, чтоб слышали только Хухр и Мухр.
— А нам удобно голодными спать ложиться? — завопили вредные человечки. — Нам, может, силы надо восстанавливать. Мы ой как ослабели! — и для наглядности, они повалились на дно ларца и закатили глаза.
— Что ж это я, — засуетилась зайчиха.
Она взяла из миски два румяных пирожка и протянула Хухру и Мухру.
— Пусть она подаст, — томно сказал Хухр, не открывая глаз, и показал пальцем на Лизу.
Лиза взяла у зайчихи пирожки и попыталась сунуть человечкам в руки.
— Нет, ты нас попроси откушать, — приказал Мухр, — да поклонись в пояс.
— Вот нахалы, — возмутился леший, — пусть голодными остаются!
Но Лиза снова пожалела Хухра с Мухром. Все-таки они действительно устали и замерзли. Шутка ли, так быстро построить театр! Она низко поклонилась и сказала:
— Спасибо вам, добры молодцы, за работу! Съешьте, пожалуйста, эти вкусные пирожки.
Хухр и Мухр живо вскочили и, выхватив пирожки из ее рук, принялись быстро есть, громко чавкая и роняя крошки. Зайчата обступили ларец и внимательно смотрели, как человечки, не жуя, жадно заглатывают кусок за куском. Наконец Бармалей про из нес:
— А нам не разрешают так есть.
— Как это — так? — с набитым ртом спросил Хухр.
— Так неаккуратно.
— Вот еще глупости! Как хотим, так и едим, — но при этом оба человечка густо покраснели.
— Вам, молодые люди, не приходило в ваши пушистые головки, что некрасиво смотреть, как другие едят? — строго спросил дедушка у зайчат.
— Почему? — не понял Бармалей.
— Потому, что это невежливо, — объяснила бабушка.
Хухр и Мухр показали зайчатам языки и снова полезли в варежки спать.
— Вот теперь пора уходить, — сказал леший, — иди, девочка, одевайся.
Лиза побежала за занавеску к кроваткам. Там остались ее шуба, шапка и валенки. Отыскав свои вещи в куче маленьких 
одежек, она начала одеваться и вдруг услышала знакомый, низкий голос. Как и прошлый раз, он шел из самого темного угла за печкой.
— Что, мушка, думала убежать? От Интердата никуда не скроешься. Моя паутина повсюду. Весь мир в моей власти! Сейчас я переправлю тебя в свое самое надежное убежище, и мы займемся твоим обучением и превращением. Прошлый раз мы остановились на третьей лапке. Я все отлично помню, так что подходи ко мне, берись рукой за всемирную паутину, и мы отправимся туда, где нам никто не сможет помешать!
— Никуда я с тобой не отправлюсь, меня дедушка с бабушкой ждут и леший!
— Глупости, ты ничего здесь не решаешь, — возразил Интердат.
Из угла вылетела еле видимая ниточка-паутинка и зацепилась за Лизу. И тут комната и весь заячий домик стали сворачиваться. Лиза почуствовала, как куда-то летит. Последнее, что она успела заметить, был маленький белый зайчонок, вцепившийся ей в ногу. Потом наступила темнота. Сколько прошло времени, Лиза не поняла. Вокруг было все так же темно и довольно холодно. Теплый комочек у ноги пошевелился и прошептал:
— Ты живая?
— Да, — тоже шепотом ответила Лиза, — а где мы?
— Не знаю.
— Ты Бармалей?
— Ага, — и он всхлипнул.
Лиза погладила пушистую спинку, и ей стало не так страшно. Когда рядом кто-то меньше тебя, кого надо защищать, сразу делаешься большой и сильной.
То ли глаза стали привыкать к темноте, или действительно посветлело, но только Лиза начала что-то различать. Они с Бармалеем оказались в комнате без окон. Нет, скорее это была пещера. Земляной пол, и стены, и низкий потолок — все было затянуто густой паутиной. Серебряные нити тянулись во все стороны, переплетались между собой и снова разбегались. Временами паутина начинала тихонько гудеть, и по ней пробегали искры.
— Надо нам отсюда выбираться, — Лиза огляделась в поисках выхода.
Из комнаты шло несколько коридоров, но подход к ним был густо заплетен паутиной. А до паутины дотрагиваться нельзя. Это Лиза уже поняла. Хотя, если взяться за какую-нибудь ниточку, наверное, можно оказаться в другом месте. Вопрос только в каком? Интердат говорил, что это всемирная паутина. Вдруг она окажется где-нибудь в Африке или на Северном полюсе! Там, наверняка, еще холодней, чем здесь. А может быть, она уже на Северном полюсе? Как бы это узнать? Но в голову ничего не приходило.
Ну что, Бармалейка, придется рискнуть! — она покрепче прижала к себе зайчонка и протянула руку к паутине. «Возьмусь-ка я вот за эту, с розовыми искрами», — подумала Лиза и осторожно схватила подрагивающую ниточку.
Комната снова стала сворачиваться, вокруг потемнело, и вот уже они с Бармалеем оказались среди густых, колючих зарослей.
Лиза подняла голову. В небе сверкали крупные, яркие звезды. Со всех сторон громко стрекотали кузнечики, цикады или еще неизвестно кто, а главное, тут было очень, ну просто очень жарко!
— Точно, в Африку попали! — прошептала Лиза, расстегивая шубу.
— Что такое Африка? — Бармалей подозрительно принюхался и пошевелил ушками. — Пахнет здесь странно и страшно. Я хочу домой!
В ближайших кустах громко затрещало, затопало, и оттуда вышел кто-то большой, нет, просто огромный! Он фыркнул, хрюкнул и остановился.
— Кто такие? Почему не знаю?
— Я — девочка Лиза, а со мной маленький зайчик. Его зовут Бармалей, — Лиза ужасно испугалась, но при Бармалее не хотела этого показывать.
— Глупое имя!
— У кого?
— У обоих, — отрезал ее собеседник.
— А вы кто? — робко спросила Лиза.
— Ты что, меня не знаешь? — собеседник явно начал раздражаться.
— Мы только что здесь оказались и еще никого не знаем. К тому же очень темно.
— Это не оправдание. Меня должны знать все! Смотрите внимательно.
Ветки снова затрещали, и огромная черная туша начала поворачиваться боком. В свете звезд Лиза явственно увидела большой, загнутый рог.
— Ой, — закричала она, — я вас узнала! Вы — бегемот!
— Кто, кто?! — прорычала туша.
— То есть нет, я хотела сказать — носорог, — поправилась Лиза, — я такого видела в зоопарке.
— Еще раз повтори, где ты видела такого, как я? — спросил носорог голосом, не предвещавшим ничего хорошего.
Лиза поняла, что опять сказала что-то не то и еще больше рассердила носорога.
— Я видела его в парке. У нас, знаете, есть такой замечательный парк, где живут разные животные, а еще я видела рисунки носорогов в книге. Кажется, она называлась «Детки в клетке», — добавила она упавшим голосом.
Глаза у носорога налились кровью и засветились алым светом. Он захрюкал от бешенства и прорычал:
— Я терпел вашу наглость долго, очень долго! Все знают, как я выдержан и терпелив, но всему есть предел. Сейчас я разорву вас в клочки, нет, лучше растопчу в эти плоские кусочки картона, которые вы называете книгами. Пусть маленькие носороги любуются на ваши плоские изображения!
Он страшно взвыл и бросился вперед, на Лизу и Бармалея.
— Бежим в разные стороны! Петляй! — взвизгнул Бармалей, спрыгивая с Лизиных рук.
И они побежали, а носорог заметался, не зная, кого выбрать.
Никогда в жизни Лиза так не бегала. Она неслась вперед не хуже зайца. Петляла и запутывала следы. Бежать в шубе, шапке и валенках по Африке, да еще и ночью — ох как нелегко, но когда за тобой гонится разъяренный носорог, про это как-то забываешь. Вдруг Лизина нога зацепилась за какой-то корень, и она полетела вперед и вниз. Рухнув на землю, Лиза откатилась в сторону и в ужасе сжалась, ожидая, что на нее вот-вот наступит огромное копыто. От носорожьего топота дрожала земля. Черная туша пронеслась в двух шагах от нее и помчалась дальше.
— Неужели не заметил?
На всякий случай Лиза отползла еще дальше в высокую траву и наткнулась на что-то мягкое и теплое. Кто-то лизнул ее в лицо большим шершавым языком.
— Вот это праздник! — мяукнули у нее над ухом. — Настоящий новогодний сюрприз! Еда сама приходит к праздничному столу!
Рядом одобрительно засмеялись. Чьи-то лапы начали тормошить Лизу, толкая ее в разные стороны.
— Немедленно перестаньте, — рассердилась она.
После встречи с носорогом Лиза уже ничего не боялась или почти ничего. Внезапно посветлело. Это над горизонтом поднялась красная африканская луна. И тут, к своему ужасу, Лиза увидела, кто так бесцеремонно толкал и пихал ее лапами. Вокруг собралось целое семейство львов. Взрослые львы ухмылялись, а маленькие львята с горящими зелеными глазами припадали на передние лапы и возбужденно повизгивали.
«Теперь мне уже все равно», — подумала Лиза и спросила, стараясь, чтобы голос не очень дрожал:
— Можно мне погладить львенка? Мне всегда очень хотелось это сделать.
— Ха-ха-ха! — развеселились львы и даже повалились на спину, чтобы показать, как им смешно.
Они катались по земле, дрыгали лапами и стали очень похожи на больших резвящихся котят.
— Храбрая девочка, — наконец сказал один из львов, отсмеявшись, — так и быть, перед ужином можешь погладить кого хочешь. Ну, — обратился он к львятам, — кто хочет, чтоб его погладили?
Львята моментально притихли и все как один попятились.
—С мелее, — подбодрил их лев, — она вас не укусит!
— Вот в этом мы как раз и не уверены, — мяукнул один из львят.
— Да у нее зубки-то как... — лев на мгновенье задумался, — как у мыши!
— Пусть покажет! — потребовал другой львенок.
— И когти тоже, — добавил третий.
— А зубы еще бывают ядовитые, — вспомнил четвертый.
При этих словах все они попятились еще дальше.
— Пусть она лучше уйдет! Не хотим, чтоб нас хватали! Не дадимся! Мы ее опасаемся!
— Как это уйдет?! — рассердился лев. — А ужин?
— Сейчас будем плакать и капризничать, — пообещали львята и завопили так, что у взрослых львов грива встала дыбом.
— Ладно, ладно, пусть уходит побыстрей, — зарычали львы, затыкая лапами уши.
— Уходи скорей! — рявкнул самый большой лев, повернувшись к Лизе. — Потом я, может быть, тебя еще догоню и съем, так что не теряй надежды.
Лиза не стала дожидаться повторного предложения. Сначала она пятилась, боясь повернуться ко львам спиной, а когда те скрылись в густой траве, снова пустилась бежать.
Она бежала и думала, что теперь-то уж точно не замерзнет в лесу. Еще она думала о маме с папой. Они, конечно, считают, что их дочка спит в своей кроватке, дома, в то время как она бегом бежит по Африке, сама не зная куда. И Бармалей куда-то подевался! Он ведь еще совсем маленький. Смогут ли они встретиться и вернуться домой?
Кругом жужжало, стрекотало, ухало. Чьи-то тени проносились в темноте мимо нее. Лиза перешла на шаг, сунула шапку в карман и, наконец, сняла шубу. Все равно было ужасно жарко. Мимо нее пролетела огромная ночная бабочка. Она на несколько секунд застыла в воздухе, напротив Лизиного лица, пошевелила усиками и, проскрипев что-то вроде «ого!», полетела дальше. Вдруг впереди показался огонек. Лиза ускорила шаг. Ей почудилось, что за ней кто-то крадется, но напрасно она озиралась по сторонам, никого не было видно.
«Может, позвать Бармалея? — подумала она, но потом не решилась. — Мало ли кто прибежит!» 
Огонек приближался и скоро оказался большим костром. Рядом стояла хижина с крышей из пальмовых листьев. Людей видно не было. Лиза подошла к костру и вздохнула с облегчением. Теперь-то ей обязательно помогут.
«Сейчас можно смело звать Бармалея», — подумала она и сначала тихо, потом погромче, а потом совсем громко закричала:
— Бармалей, Бармалей, Бармалейка, иди сюда, не бойся!
Но зайчонок не показывался, зато дверь хижины распахнулась, и из нее вышел огромный дядька самой неприятной наружности. Волосы и борода его торчали во все стороны. Сразу было видно, что он очень давно не причесывался да и не умывался тоже.
— Кто меня зовет? — спросил он страшным голосом. — И почему я должен бояться?
— Ой, — испугалась Лиза, — извините, пожалуйста. Этоя не вас звала, а Бармалея.
— Ну, я Бармалей, что дальше? — дядька неприветливо посмотрел на Лизу. — Сама-то ты кто? И что здесь делаешь?
— Я — Лиза. Я тут случайно оказалась, а звала я своего зайчонка.
— А я думаю, тебя подослали мои враги. Признавайся, что ты тут вынюхиваешь, Ялиза? Думаешь, я поверю, что девочка твоих лет, одна гуляет по Африке ночью и случайно заходит на огонек к Бармалею? Э нет, старик Бармалей не так прост. Говори, кто тебя подослал?
Он подошел к Лизе и, нагнувшись, заглянул ей в лицо.
— Ишь, какая чистенькая, смотреть противно. Небось, умываешся каждый день, зубы чистишь? — спросил он с отвращением.
— Чищу, — призналась Лиза упавшим голосом. — А вы разве на самом деле существуете?
— То есть как? — удивился Бармалей. — Я что, похож на привидение?
— Нет, что вы! Просто я про вас в книге читала и думала, что это сказка.
— В книге?! Так ты и книги читаешь?
Он злобно плюнул в сторону.
— Что ж ты там прочитала обо мне? — Бармалей с беспокойством посмотрел на Лизу.
— Что вы бегаете по Африке и кушаете детей, — чуть слышно прошептала она.
— Ложь, наглая ложь! — закричал Бармалей. — Я этим давно не занимаюсь, да и где здесь взяться детям? За много лет ты первый ребенок, которого я увидел. Впрочем, очень аппетитный! — он гнусно ухмыльнулся. — Так кто все-таки тебя подослал тут все вынюхивать?
— Я же вам объяснила, что оказалась здесь случайно: ищу своего зайчика. Я вообще в Африке никого не знаю. Вот только одного колдуна, но он сейчас в другом месте.
Какого колдуна? — забеспокоился Бармалей.
— Не знаю, как его зовут, — призналась Лиза. — Он ходит в соломенной юбке, а на шее носит бусы из чьих-то зубов. И еще он хотел, чтоб я стала его ученицей.
— Так вот кто тебя подослал! — Бармалей начал нервно шагать взад-вперед мимо костра. — Посмотрим еще, чья возьмет!
Он остановился рядом с Лизой.
— А тебя, маленькая шпионка и колдунья, пока не закипит вода в котле, я запру в доме.
Он схватил Лизу в охапку и затолкал в хижину. Внутри царил ужасный беспорядок. Чего здесь только не было: ружья, шкуры зверей, немытая посуда, одеяла, одежда, обувь и масса других вещей. Все валялось вперемешку на полу. Бармалей порылся в этой куче и вытащил огромный котел. Окинув Лизу оценивающим взглядом, он пробормотал:
— Этот, пожалуй, подойдет.
— Для чего подойдет? — спросила Лиза, уже заранее зная ответ.
— Для тебя, моя маленькая, аппетитная колдунья! — захохотал Бармалей. — Надо подумать о новогоднем ужине, ты будешь главным блюдом! — он вышел из хижины и запер дверь снаружи.
«Пожалуй, самое время поплакать! — подумала Лиза. — Ну уж, нет! Лучше что-нибудь придумать и убежать».
Она огляделась по сторонам. Вдруг под кучей вещей что-то зашевелилось.
— Наверное, еще какое-нибудь чудище, которое захочет меня съесть, — только и успела подумать Лиза, как оттуда вылез Бармалей.
Нет, не тот, который пошел кипятить воду в котле, а маленький белый зайчик!
— Бармалейка! Как ты сюда попал?
От радости Лиза забыла все свои страхи и бросилась обнимать зайчонка.
— Я за тобой давно крался, но на всякий случай не показывался. А когда этот противный дядька потащил тебя в дом, я юркнул за ним. Теперь нам надо скорее убегать!
— Как же мы убежим?
— Я видел здесь полно паутины. Может быть, среди нее есть и волшебная?
— Точно! — обрадовалась Лиза.
Она стала внимательно осматривать хижину. Чего-чего, а паутины тут было не намного меньше, чем у Интердата.
— Интересно, какая тут паутина обыкновенная, а какая нет?
На пробу Лиза дотронулась до ближайшей ниточки. Сначала
ничего не произошло, а потом появился огромный, волосатый паук и уставился на нее.
— Хулиганишь? — прошипел он.
— Нет, извините! Я ищу паутину Интердата.
— А по-моему, ты хочешь лишить меня обеда! Давай сюда зайца. Я его буду есть.
— И не думайте! — рассердилась Лиза, подхватив зайчонка на руки.
Бармалейка задрожал и закрыл глаза.
— Не отдавай меня! Не отдавай!
— Что ты, глупышка! — Лиза крепче прижала к себе зайчонка и огляделась по сторонам в поисках подходящего оружия.
Веника, конечно, тут не было, но среди всевозможных вещей оказалось что-то похожее не то на веер, не то на метелку из больших разноцветных перьев. Лиза схватила метелку и ткнула ей в паутину. Паук отскочил и зашипел:
— Ты еще пожалеешь!
Но Лиза продолжала размахивать метелкой, накручивая на нее паутину. Паук в ужасе схватился за голову.
— Ты разрушишь труд всей моей жизни! Скорее бы уж тебя сварили!
— И не надейся! — Лиза воинственно взмахнула метелкой, наступая на паука.
— Убирайся! — завизжал паук. — Там, в углу, паутина Интердата, — он махнул волосатой лапой в нужном направлении.
Тут Лиза услышала за дверью шаги Бармалея. Он отпирал замок. Паук мстительно захохотал, а Лиза бегом бросилась в угол и, не выбирая, схватилась за какую-то серебряную ниточку. Последнее, что она увидела, был Бармалей, ворвавшийся в комнату. Вокруг потемнело, все закружилось, и Лиза с зайчонком оказались совсем в другом месте.
Сначала Лиза подумала, что вернулась в тайное убежище Интердата, но, оглядевшись по сторонам, поняла, что ошиблась. Они стояли в небольшой круглой комнате с узкими окнами без стекол. Было очень холодно. Лиза поспешно натянула шубу и шапку. Хорошо еще, что она не потеряла их в Африке. Бармалейка испуганно жался к ее ногам.
— Кажется, теперь мы попали на Северный полюс, — предположила Лиза, подойдя к узенькому окошку и выглядывая наружу.
Было похоже, что они оказались на верхушке какой-то башни. Вокруг, куда ни посмотри, расстилалась ровная снежная пустыня. Не было видно ни дерева, ни кустика, ни одного дома или огонька. Только снег и маленькие колючие звезды на небе.
— Не нравится мне здесь, — пискнул Бармалейка, — давай убегать!
— Мы даже не знаем, куда попали. Вдруг нам помогут? Пойдем, посмотрим, кто здесь живет.
В полу комнаты Лиза увидела крышку люка. Она изо всех сил потянула ее на себя, и крышка со скрипом поддалась. Вниз вела крутая деревянная лестница. Лиза одной рукой подхватила Бармалейку и начала спускаться, нащупывая ногой ступени. Лестница оказалась на редкость длинной, хорошо еще, что внизу висела тусклая лампочка в железной сетке. Наконец спуск кончился, и Лиза увидела перед собой унылый коридор, выкрашенный серой краской. В нем тоже висела лампочка, затянутая железной сеткой, едва освещавшая бесконечный ряд дверей. Было очень холодно и тихо. Стараясь не шуметь, Лиза подошла к первой двери и осторожно потянула за ручку. Дверь распахнулась. В комнате вдоль стен стояли одинаковые железные кровати. На них лежали дети, одинаково сложив руки поверх серых одеял. Лиза подошла к ближайшей кровати и осторожно дернула за край одеяла.
— Эй, проснись, — сказала она тихо, чтобы не разбудить остальных.
— Я и не сплю, — ответил безжизненный голос, — здесь никто не спит.
— Почему же вы тогда лежите, а не встречаете Новый год? — спросила Лиза.
— Не смей говорить про Новый год! Нет никакого Нового года! Уходи отсюда! Мы сейчас позовем господина Инспектора! — зашумели остальные дети.
— Инспектора?! — испугалась Лиза. — Он что, здесь живет?
— Да. Это он нас сюда привел. Нас бросили, а он нас спас от ужасного Нового года и злого Деда Мороза. Теперь мы можем работать целыми днями, а не играть в игрушки, как раньше, попусту тратя время.
— Дед Мороз добрый! — попыталась возразить Лиза.
— Нет, злой! Он хотел нас заморозить, а добрый господин Инспектор нас спас, и теперь нам не холодно. Нам всегда тепло!
— А по-моему, тут очень холодно!
— Просто ты новенькая, и добрый господин Инспектор еще не объяснил тебе, что тут тепло. Сейчас мы его позовем!
— Ну уж нет, я лучше пойду, — Лиза попятилась к двери. — Мне что-то совсем не хочется встречаться с вашим добрым Инспектором.
— Никуда ты не пойдешь!
Дети вылезли из своих кроватей и обступили ее со всех сторон. Теперь Лиза смогла разглядеть их как следует. Все они были какие-то серые и полупрозрачные. От них так и веяло холодом.
«Да они ледяные!» — догадалась Лиза, продолжая тихонько пятиться к двери.
— Я иду за господином Инспектором, а вы приглядите за ней, — распорядился старший мальчик и вышел в коридор.
Дети подступили еще ближе, и одна из девочек схватила Лизу за руку, но сейчас же отдернула ее с криком:
— Ой, она жжется! Она горячая!
Девочка трясла рукой и дула на обожженные пальцы.
— Немедленно пропустите меня, а не то я вас всех обожгу! — Лиза выставила вперед руку, делая вид, что хочет схватить кого-нибудь из ледяных детей.
Те в страхе отступили. Воспользовавшись этим, Лиза выскочила из комнаты и бросилась к лестнице. Никто ее не преследовал. Поднявшись наверх, она захлопнула за собой крышку люка и прислушалась. Снизу не раздавалось ни звука.
— Теперь-то мы убежим отсюда? — с надеждой спросил Бармалейка. — Берись скорей за паутину.
Однако на этот раз Лиза не хотела спешить. Она внимательно разглядывала переплетающиеся нити, стараясь угадать, куда они могут их забросить. Сначала ничего не получалось. Все паутинки казались одинаковыми, но вот мелькнуло что-то знакомое, за что хотелось ухватиться. Лиза протянула руку и сжала паутинку. Комната уже привычно ушла из-под ног. В глазах замелькали разноцветные искры, и вот они с Бармалейкой стоят в какой-то малюсенькой темной комнатке. Одно окошко, одна дверь и никакой мебели.
— Где-то я недавно все это видела, — сказала Лиза, задумчиво оглядываясь по сторонам.
Комнатка вздрогнула и подпрыгнула.
— Ой, кто тут?! — раздался знакомый скрипучий голос.
— Избушечка, это я, Лиза. Какое счастье, что мы тебя нашли! Именно к тебе попали! Я и не знала, что у тебя внутри тоже есть паутина Интердата.
— Если не убирать, то где угодно заведется паутина! — сварливо ответила избушка. — Впрочем, я тебе рада. Какая-никакая, а ты все-таки наша, театральная. Хоть вы все и бросили меня одну в лесу.
— Ты же сама убежала! — попробовала возразить Лиза.
— Я не убежала, а удалилась со сцены, не понятая этой грубой, вульгарной публикой! — ответила избушка. — Где, кстати, твои, так называемые бабушка с дедушкой? Они и тебя бросили одну?
— Они меня не бросали! Это Интердат меня утащил, а бабушка с дедушкой остались дома у Бармалейки. Мы собирались идти прятаться, а потом встречать Деда Мороза в новом театре. Его Хухр и Мухр построили на большой поляне. Там будет концерт! — выпалила Лиза единым духом.
— Я ничего не поняла, — сказала избушка, — у тебя плохая дикция. Надо больше работать над речью. Но вот про новый театр — это интересно! Я бы там выступила, — добавила она мечтательно. — Ты знаешь, где он находится?
— Не знаю. Бармалейка, наверное, знает.
— Знаю, знаю, — подтвердил Бармалейка, — только я домой хочу. Там все волнуются, и Новый год скоро!
— Ой, правда! Избушечка, можешь отвезти нас к заячьему домику? — попросила Лиза.
— Разумеется, нет! — ответила избушка. — Опять хотите меня эксплуатировать? Я актриса, а не извозчик! К тому же я не знаю дороги и, конечно, это очень далеко.
— Совсем недалеко, — заверил ее Бармалейка, — сейчас все время прямо, а после старого дуба направо. Я скажу когда.
— А что за заячий домик такой? — спросила избушка. — Он хоть хорошенький?
— Очень, очень хорошенький, — заверила ее Лиза, — с ушками!
— С ушками? — удивилась избушка. — Никогда не видела! Пойти, что-ли, поглядеть?
И она неуверенно зашагала в нужном направление. Сначала прямо, а потом, после старого дуба, направо. Очень скоро показался заячий домик. Бармалейка, до сих пор с явным удовольствием сидевший у Лизы на руках, начал вырываться и пыхтеть.
— Пусти, чего вцепилась?! Я сам пойду, — он мягко спрыгнул на пол. — Открывай скорей дверь, домой хочу!
— Мы скоро вернемся, — обещала Лиза избушке, выходя на улицу, вслед за Бармалейкой. — Ты поболтай пока с заячьим домиком. Правда, он очень хорошенький?
Избушка неопределенно хмыкнула.
— Можешь не спешить, я, так и быть, подожду. Погуляю немножко, полюбуюсь звездами...
Лиза и Бармалейка побежали к домику и забарабанили в дверь, которая немедленно распахнулась им навстречу. Их обнимали, целовали, прыгали вокруг и засыпали вопросами.
— Хорошо, что зайчата услышали, как Интердат с тобой разговаривает, и позвали меня, — рассказывала зайчиха-мама.
— И мама ударила его веником и порвала гадкую паутину! — наперебой кричали зайчата. — Потом он упал, и мы посадили его в баночку. Теперь он очнулся, сидит в ней и не может ничего сделать!
— Вот почему Интердат не явился за мной в свое убежище, — догадалась Лиза, — а я все удивлялась, куда это он подевался!
— Он тут! Он у нас! — и зайчата принесли стеклянную баночку, закрытую крышкой.
Там, пригорюнившись, сидел маленький паучок.
— Это Интердат?! — удивилась Лиза. — Я думала, он огромный. Ему там не душно? Вдруг он задохнется?
Интердат явно услышал последнюю фразу и согласно закивал головой. Он даже изобразил пантомиму, указывая одной лапкой на крышку, а двумя другими хватая себя за горло. Мол, да, задыхаюсь!
— Не задохнется, — сказал дедушка-заяц, — я ему дырочку в крышке сделал.
Интердат сверкнул на дедушку-зайца недобрым взглядом и погрозил сразу тремя кулаками, после чего опять впал в уныние.
— Колдун с Инспектором не приходили? — спросила Лиза, опасливо глядя на дверь.
— Не бойся, — успокоили ее, — леший завел их в болото, они долго оттуда не выберутся.
— Теперь нам всем надо спешить на большую поляну, встречать Новый год. Мы только вас и ждали.
Заяц поставил баночку с Интердатом на полку, но потом передумал и спрятал в узелок с пирожками.
— Не стоит оставлять его без присмотра. Лучше возьмем с собой. И сундучок с Хухром и Мухром бери, — сказал он Лизе, — вдруг пригодятся.
Дедушка, бабушка, зайцы с зайчатами и Лиза вышли из домика. Избушка, как и обещала, стояла тут же.
— Вот и мы! Ты нас подвезешь до большой поляны? — спросила Лиза.
— Всех?! — избушка попятилась. — Ты, видно, решила, что я экскурсионный автобус. И вообще, у меня романтическое свидание. Я не собираюсь никуда идти!
— Ты что, забыла, — вмешался дедушка, — скоро Новый год! Придет Дед Мороз с подарками! Ты же актриса, а там новый театр. Кто, кроме тебя, сможет все организовать? Ты же здесь единственный профессионал!
— Да, да, ты прав! — всполошилась избушка. — Я увлеклась. Я такая увлекающаяся натура! Но искусство превыше всего. Это мой долг! Скорее садитесь и указывайте дорогу.
— Я, пожалуй, поскачу впереди, — предложил заяц.
Остальные забрались в избушку.
— Прощайте, мой друг, — обратилась избушка к заячьему домику, — я жертвую собой ради искусства! — и она поскакала вперед, вслед за зайцем.
— Ваш домик тоже говорящий? — шепотом спросила Лиза у зайчихи-мамы.
— Никогда за ним такого не замечала! По-моему, ваша избушка большая выдумщица.
— Актриса! — хмыкнул дедушка.
Избушка услышала его слова и осталась очень довольна.
— Сейчас я буду вам петь песнь радости, — сообщила она, весело подпрыгивая.
— Может, не надо? — простонала бабушка.
— Надо!
И избушка запела:
Мы победили всех врагов,
Ну кто б подумать мог?!
И скоро встретим Новый год,
Тра-ля, тра-ля, ля, ля!
И в новом театре буду я —
Главнейший режиссер
И всех заставлю выступать,
Как я скажу тра-ля!
Колдун, инспектор и паук,
Вам не видать ролей!
Ведь в новом театре буду я —
Всех тра-ля-ля главней!
— Это уже намного лучше! — одобрил дедушка. — Последний куплет особенно удался.
Скоро впереди показалась поляна. В самом центре ее горел большой костер. Избушка резко затормозила, так что все попадали друг на друга.
— Приехали, — сообщила она весело, — двери открываются. Можете выходить.
У костра собрался лесной народ. Лиза узнала районного лешего. Он без конца отдавал приказания волкам, лисам, зайцам и белкам, прыгавшим вокруг. Недалеко от костра стоял длинный стол, сколоченный из свежих досок, а еще дальше возвышалась новенькая сцена. Чем-то она смутно напоминала сундучок Хухра и Мухра с откинутой передней стенкой. На ее крыше красовалось некое подобие резной ручки. Чтобы никто не сомневался, что это за сооружение, резьба на крыше складывалась в слово «ТЕАТР». Поляну обступали высокие ели. Одна из них немного выдавалась вперед и сверху донизу была украшена игрушками. Лиза подошла поближе, чтобы получше их рассмотреть, и поняла, что вместо игрушек на ели сидело множество больших и маленьких птиц. Они весело чирикали и перелетали с ветки на ветку. Между ними то и дело мелькали огненно-рыжие белки, а на самой верхушке сидела большая ворона и время от времени громко каркала.
— Как тебе нравится наша елка? — тревожно спросил леший, подходя к Лизе. — Похожа на те, что у людей?
— Что вы, гораздо лучше! Здесь все живое, игрушки настоящие! То есть не игрушки, — поправилась Лиза, — а птички и звери. Так гораздо интересней! Вот только они не улетят?
— Ни в коем случае! Я им приказал с елки не отлучаться до прихода Нового года. Задание у них такое, — пояснил леший. — У нас каждый лесной житель, если он не в спячке, конечно, к празднику подготовился.
Действительно, около длинного стола суетились лесные жители. Они расставляли принесенное угощение. Бабушка сразу включилась в работу, помогая сервировать праздничный стол. Дедушка подбрасывал в костер сухие ветки, которые подносили несколько крупных волков.
— Почему зайцы никого не боятся? — спросила Лиза у лешего, с удивлением наблюдая, как Бармалейка отпихнул от стола волчонка, пытавшегося стянуть с блюда пирожок.
— В новогоднюю ночь все лесные жители становятся одной большой и дружной семьей, — пояснил леший.
К ним подошла избушка, до этого бесцельно бродившая по по¬ляне.
— Где же театр? Я хочу его осмотреть.
— Так вот же он! — леший указал рукой на сцену. — Разве не похож? — в голосе его послышалось беспокойство. — Может, Хухр с Мухром что-то не так сделали? Они театра-то в глаза никогда не видели, да и я, признаться, тоже. Вы уж нам подскажите, если что не так!
Избушка некоторое время молчала.
— Занавес. В театре главное — занавес! — наконец важно изрекла она, явно очень довольная, что к ней обратились за советом. — Должна быть тайна. Занавес закрыт. Потом он открывается, а там, например, я, пою песню. Приятный сюрприз!
— Ой-ой-ой! — всполошился леший. — Где же мы его возьмем, занавес этот? Милая, хорошая избушечка, подскажи, где берут занавес?
— В кармане берут, в правом или в левом, но обычно он уже висит на месте, — снисходительно объяснила избушка.
— В кармане?! — изумился леший, но на всякий случай стал шарить в своих карманах. К сожалению, кроме сухих веточек, шишек и мха там ничего не обнаружилось.
— Нет, не в таких карманах, — пришла на помощь лешему Лиза. — Карманы — это большие комнаты справа и слева от сцены. Там декорации хранятся.
— А у нас таких нет! — схватился за голову леший.
— Не расстраивайтесь, карманы не в каждом театре бывают. Здесь они не нужны. У вас и декораций нет, чтоб там хранить, — утешила Лиза лешего.
— А занавес как же?
— Его можно сшить из чего-нибудь или связать, только это долго.
— Связать? — задумался леший. — А сплести можно?
— Плетите! — разрешила избушка.
Леший подозвал зайца.
— Где тут ваш паучок зловредный? Есть для него работа.
Заяц сбегал к столу и, достав из узелка банку с Интердатом, принес ее лешему.
Интердат делал вид, что спит, и не шевелился.
Леший постучал ногтем по стеклу.
— Эй, не хочешь ли нам помочь?
Интердат приоткрыл один глаз.
— Не хочу.
— А мы тебя отпустим.
— Как это отпустим?! — возмутился дедушка, решивший посмотреть, что тут происходит. — Это опасное насекомое, оно может опять похитить мою внучку!
— Больно надо, — пробурчал Интердат.
— Не понимаю, для чего вам его отпускать? — удивился дедушка. — Сидит себе в банке, и хорошо. Никому не мешает.
— Занавес нам нужен для сцены, — пояснил леший, — и он один может его сплести за час.
— Я и быстрей могу, — сказал Интердат, — только не буду.
— Почему, позвольте спросить? — поинтересовался дедушка.
— Почему, почему, потому, что я злодей! А злодеи положительным героям не должны помогать. Вот почему.
— Видите, — обрадовался дедушка, — сам признался, что злодей! А вы его выпустить хотели. И вообще, спектакли очень даже часто, идут без занавеса. Есть такое модное театральное течение. Так что обойдемся без вас, любезный, — дедушка неприязненно посмотрел на Интердата.
— Без занавеса я отказываюсь выступать и вести праздничный концерт, — сообщила избушка.
— И без тебя, любезнейшая, обойдемся, — сказал дедушка.
— Но я главный режиссер! — возмутилась избушка. — Я незаменима!
Районный леший схватился за голову.
— Все, пропали! Занавеса нет! Ведущего нет! Главного режиссера (не знаю, правда, кто это) — и того нет!
Интердат нарочито громко расхохотался и стал потирать лапы.
— Как тебе не стыдно, — рассердилась Лиза, — а еще хотел, чтобы я была твоей ученицей! Я думала, ты добрый. Смотри, все готовятся к Новому году, хотят, чтобы было весело и интересно, ждут Деда Мороза с подарками, а тебе он ничего не подарит, раз ты не хочешь нам помогать! Сиди в своей банке один, без праздника и без подарка.
— Как без подарка?! — разволновался Интердат. — Я хочу подарок! Я люблю, когда дарят подарки! Мне еще никогда ни одного не подарили!
— Тогда не будь врединой и сплети красивый занавес для сцены, — сказала Лиза. — Я уверена, что у тебя получится.
— Дед Мороз тогда точно принесет мне подарок? — спросил Интердат.
— Конечно принесет, он никого не забывает, — уверил его леший.
— Тогда я согласен. 
Леший отнес банку с Интердатом на сцену и открыл крышку. Паучок ловко выбрался наружу и принялся за работу. Сверкающие нити так и летали, переплетаясь между собой и образуя сложные узоры. Все побросали свои дела и, затаив дыхание, смотрели, как Интердат легко перебегает из угла в угол и плетет, плетет и плетет. Очень скоро занавес был готов. Он сверкал и переливался серебряными цветами и снежинками.
— Как красиво! — ахнул леший. — Вот теперь у нас настоящий театр, правда? — обратился он к избушке.
— В принципе неплохо, — одобрила она. — Следуйте моим указаниям и у вас все получится.
— Подождите, — закричала Лиза, — занавес, конечно, замечательный, но до него нельзя дотрагиваться!
— И нечего его хватать, — ответил Интердат, очень довольный всеобщим восхищением, — я сам буду его опускать и поднимать, когда будет надо.
В эту минуту в лесу раздался громкий топот и на поляну выбежали избы на куриных ногах.
— Мы тоже хотим участвовать в концерте! Мы тоже хотим подарков!
— И крышу ярко-красную, — вспомнила одна.
— И новое крыльцо, — добавила другая.
— Что же вы умеете? — спросил леший. — У вас номер какой-нибудь готов?
— Нет, — расстроились избы.
— Вот то-то и оно, только хулиганить умеете! Уважаемый главный режиссер, — обратился леший к избушке, — не подготовите ли вы какой-нибудь простенький номер с этими вашими родственницами?
— Какие они мне родственники? — надменно ответила избушка. — Я — актриса, а они — простые деревяшки. Впрочем, если они извинятся, может быть, я что-нибудь и придумаю.
Избы пошептались, и самая большая выступила вперед. Она низко поклонилась и проскрипела:
— Прости нас, милая малютка, то есть главный режиссер! Мы были не правы. Научи нас, пожалуйста, хоть чему-нибудь, чтоб и мы могли встретить Деда Мороза как положено. Мы будем во всем тебя слушаться!
— И не будем лягаться, — добавила другая.
— Ладно уж, — смягчилась избушка, — давайте отойдем в сторону и отрепетируем с вами отрывок из «Гамлета» Вильяма Шекспира или из «Разбойников» Шиллера.
— Сударыня избушка главный режиссер, — вмешался дедушка, — не лучше ли для начала взять что-нибудь попроще? Я мог бы обучить дам несложному танцу?
— Я подумаю над вашим предложением, — сухо сообщила избушка. — За мной, девочки, — скомандовала она, и избы послушно потопали за ней в дальний угол поляны.
— У нас все готово, — доложила бабушка, подходя к лешему. — Стол накрыт, тарелки расставлены.
Волчата, зайчата и прочая малышня с визгом гонялись друг за другом, играя то ли в салки, то ли в жмурки.
— Всегда бы так, — вздохнул леший, — тихо, мирно, дружно.
— Дедушка леший, а когда Дед Мороз придет? — спросил подбежавший Бармалейка.
— Да уж с минуты на минуту должен быть, раз все готово к встрече Нового года. Давайте-ка, все детишки, позовите хором Деда Мороза.
Звериная малышня собралась вместе и под руководством Бармалейки нестройным хором запищала и зарычала:
— Дедушка Мороз, приходи!
— Ты чего стоишь? — прикрикнул на Лизу районный леший, — иди, тоже зови Деда Мороза!
Но тут из угла, где проходила репетиция изб, раздался громкий вопль. Кричала избушка.
— Спасите! Помогите! Мне плохо!
Все бросились ей на помощь. Избушка качалась из стороны в сторону и хрипела.
— Меня захватили враги! Я в плену у чудовищ!
— Что она говорит? — удивилась бабушка, первая прибежав на крики избушки. — Какие враги? Какие чудовища?
— Должно быть, она репетирует роль, — предположил дедушка.
— Да она просто бредит, — сказал крупный серый волк. — У нее, вероятно, жар. У меня так было один раз.
— Пожар?! — всполошились остальные избы. — Где? Кто горит? Спасите!
Тут дверь у избушки распахнулась и из нее на снег начали выпрыгивать ледяные дети.
— Это еще кто?! — изумился леший. — Никогда таких не видел. Вы как сюда попали?
— Мы вот за ней пришли, — самый старший ледяной мальчик указал пальцем на Лизу, — через паутину. Подглядели, что она сделала, и отправились следом. Мы должны отвести эту девочку к доброму господину Инспектору, чтобы он ее страшно наказал.
— Она меня обожгла, — добавила ледяная девочка, протягивая вперед пострадавшую руку.
— Ну и ну, — районный леший почесал в затылке, — прямо не знаю, что и сказать. Чудеса какие-то! Сами-то вы кто такие и откуда? 
— Мы были брошенные в Новый год дети, а добрый господин Инспектор подобрал нас, обогрел и разрешил работать целые дни напролет, — пояснил старший мальчик. — И еще он спас нас от ужасного, злого и коварного Деда Мороза.
— Дед Мороз добрый! — закричал Бармалейка. — Бей их, ребята!
И все волчата, лисята, зайчата и прочая звериная малышня стали надвигаться на ледяных детей.
— Здравствуйте, — раздался у них за спиной незнакомый голос, — так-то вы меня встречаете! Зачем тогда звали?
Из леса к ним вышел высокий старик в шубе, расшитой снежинками, с белой бородой до пояса и с большим мешком за спиной. В руках у него был тяжелый посох.
— Дедушка Мороз! — ахнула Лиза. — Настоящий!
— Добрый Дедушка Мороз! — радостно запищали, залаяли, зачирикали зверята и птички, окружая старика.
— Злой Дед Мороз! — в страхе закричали ледяные дети и в страхе бросились назад, к избушке.
Но та захлопнула дверь и со всех куриных ног пустилась прочь.
— Стойте все! — приказал Дед Мороз.
И все остановились. Застыла избушка с поднятой куриной лапой. Замерли ледяные дети, и только глаза их с опаской следили за страшным и ужасным Дедом Морозом. Даже зверята перестали прыгать и скакать.
— Кто мне расскажет, что здесь происходит? — спросил Дед Мороз, оглядывая всех ярко-голубыми глазами из-под седых бровей.
Но желающих не нашлось. И тут вперед выступил дедушка. Он лихо подкрутил усы и представился:
— Я — дедушка вот этой девочки Лизы, — начал он. — Эта замечательная девочка сшила нас с бабушкой в подарок папе и маме. Очень способный ребенок! Но Черный Инспектор хотел ее забрать и превратить в такую же ледышку, как эти несчастные дети! — он махнул рукой в сторону ледяных детей. — И нам пришлось бежать от него в лес, с помощью милой и в высшей степени талантливой маленькой избушки на курьих ножках.
— Черный Инспектор? — нахмурился Дед Мороз. — Давно я хотел с ним встретиться!
— Кто тут хотел со мной встретиться? — раздался пренеприятный, шипящий голос.
И из леса вышел Черный Инспектор, а за ним, дрожа от холода, появился африканский колдун.
— Принесла нелегкая, выбрались все-таки, — расстроился леший. — Видно, теряю квалификацию. Раньше никто из наших болот не выбирался.
Инспектор оглядел поляну и увидел ледяных детей.
— Что это значит? — прошипел он. — Почему вы не в кроватях? Уж не собираетесь ли встречать так называемый Новый год? Вероятно, вы слишком мало работаете и вам, я вижу, совершенно нечем заняться. Придется пересмотреть распорядок дня. А ты, девочка, — обратился он к Лизе, — немедленно присоединяйся к остальным детям. Я сейчас тобой займусь.
Лиза попятилась и спряталась за дедушку. Африканский колдун начал подходить к ней с другой стороны, но на его пути встала бабушка. Волки, до этого с интересом наблюдавшие за происходящим, молча стали окружать колдуна и инспектора. Шерсть у них на загривках встала дыбом, а глаза зажглись зеленым огнем. Они угрожающе зарычали и оскалили свои страшные зубы.
— Сейчас же прекратите! — распорядился Инспектор.
Африканский колдун схватился за свои амулеты и начал что-то бормотать, но, видно, в здешнем лесу колдовство его не действовало. Волки нисколько не испугались ни того ни другого и продолжали приближаться.
— Помогите! — приказал Инспектор.
— Спасите! — рявкнул колдун.
— Что ж, вы сами попросили, — сказал Дед Мороз.
Он нацелил свой посох сначала на одного, а потом на другого. Инспектор и колдун начали стремительно уменьшаться и через минуту превратились в двух крошечных человечков, возмущенно размахивающих руками. Дед Мороз еще раз поднял посох, и человечки оказались заключенными в два прозрачных елочных шара. К каждому из шаров была привязана серебряная петелька. Человечки грозили крошечными кулачками и что-то кричали, но через стекло ничего слышно не было. Дед Мороз поманил к себе двух белок.
— Повесьте эти шарики на елку, — сказал он, — пусть украшают до весны, а там посмотрим.
Белки подхватили шарики, и скоро уже Черный Инспектор и африканский колдун болтались на ветру почти у самой верхушки.
— С ними разобрались, теперь с вами надо что-то делать, — Дед Мороз озабоченно посмотрел на ледяных детей.
Те немедленно задрожали и зазвенели от страха.
Дед Мороз снова взмахнул своим волшебным посохом, и вокруг детей закружилась белая, густая поземка, а когда она улеглась, все увидели, что дети уже не ледяные, а самые обыкновенные. Они с изумлением оглядывали себя и друг друга, не зная, радоваться им или пугаться.
Наконец один из них пробормотал:
— Мне холодно!
— Нам всем холодно!
— Злой Дед Мороз хочет нас заморозить! 
Действительно, на детях были только серые ночные рубашки и пижамки. Почти все они были босиком. И не удивительно, ведь они пустились в погоню за Лизой прямо из постелей.
— А ну, побежали к костру! — приказал Дед Мороз.
И дети послушно побежали. Они привыкли слушаться с первого раза. Костер был большой, и жар от него шел такой, что всем стало тепло. Дед Мороз развязал свой мешок.
— Хоть это и не по правилам, но я подарю вам подарки сейчас, — и он начал доставать из мешка шубы, шапки, теплые свитера, рейтузы, валенки, брюки, платья и варежки. Каждый мальчик и каждая девочка получили по целому вороху теплой одежды и по большому пакету с яблоками, конфетами и прочими вкусными вещами. Еще Дед Мороз подарил каждому ребенку по игрушке. Тут были куклы, машинки, кубики, музыкальные инструменты, наборы конструкторов и множество плюшевых медведей и зайцев.
Бабушка и дедушка помогли одеться самым маленьким, те, что были постарше, оделись сами. Наконец, все были обуты и одеты. Дети разрумянились и согрелись. Они весело грызли яблоки, рылись в своих пакетах, выискивая самые вкусные конфеты, и прижимали к себе новые игрушки.
— Вот теперь можно начинать праздничный концерт! — сказал Дед Мороз, одобрительно оглядев всех детей и зверей.
Он ударил посохом о землю, и лес вокруг засиял яркими огнями.
— Избушка, на выход! — закричал районный леший.
Избушка вздрогнула, услыхав знакомые слова, и рысцой побежала к сцене.
— Занавес! — приказала она Интердату.
И занавес поднялся. Зрители столпившиеся перед сценой, одобрительно зашумели. Избушка слегка поклонилась.
— Рада приветствовать всех на нашем новогоднем концерте! — начала она. — Сейчас каждый из вас покажет, на что он способен, а Дед Мороз оценит, я надеюсь, ваши усилия по заслугам, — избушка еще раз поклонилась. — Я приглашаю на сцену группу изб на куриных ногах. Пока их, с позволения сказать, хозяйки находятся в зимней спячке, что само по себе очень удобно и практично, эти достойные дамы, не без моей помощи, подготовили для вас небольшую, но замечательную пьесу. Итак, встречайте!
Зрители зааплодировали. На сцену поднялись избы на куриных но гах.
— Жила-была избушка на куриных ногах, — начала первая изба, — такая хорошенькая, что и представить себе невозможно. Это была я. И была у меня красная крыша, ее подарила мне моя бабушка. Она так мне шла, что все стали называть меня Красная Крышечка.
— Я, — сказала вторая изба, — мать Красной Крышечки, что, впрочем, не совсем меня устраивает. Но роль есть роль. Так вот, я велела Красной Крышечке сходить в гости к бабушке и отнести ей в подарок резные ставни да новую дверь. Совсем старушка рассохлась! Того и гляди, развалится. Иди, доченька, ни с кем в лесу не разговаривай, да дверь не распахивай настежь. Не то случится беда! На этом моя роль, к сожалению, кончается, и я покидаю сцену.
Вторая изба поклонилась.
— Тем временем, — продолжила Красная Крышечка, — я шла и шла по лесу и тащила на себе тяжеленные резные ставни и дубовую дверь, тоже очень и очень нелегкую. И стало мне так жарко, что смола потекла из бревен. Забыла я наставления матушки и распахнула пошире дверь. Только я это сделала, как вышел мне навстречу незнакомый серый домище на волчьих лапах.
— Этим серым домищем буду я, — сказала третья изба, — моя, значит, роль. Здравствуй, Красная Крышечка, куда идешь, двери настежь?
— Иду я к своей дорогой бабушке и несу ей в подарок вот эти тяжеленные резные ставни и дубовую дверь, — ответила Красная Крышечка. — А жарко мне — сил нет!
— Где же живет твоя бабушка? — спросил серый домище.
— Тащиться еще и тащиться, — вздохнула Красная Крышечка. — Сначала все прямо, а потом направо.
— Знаешь, что я тебе посоветую, сними ненадолго свою красную крышу, чтобы немного проветриться. Тебе сразу станет легче. Поставь на землю ставни резные и дубовую дверь. Короче, отдохни и расслабься, а я тебя покараулю.
— Послушалась его Красная Крышечка, сделала все, как посоветовал ей серый домище, да и задремала.
— А я, серый домище, — сказала третья изба, — надел на себя красную крышу, подхватил ставни резные и дубовую дверь и побежал к бабушке Красной Крышечки.
— Я буду бабушка, — выступила вперед четвертая изба. — Ничего не подозревая, греюсь на солнышке и дремлю. Что-то мне нездоровится. Вдруг слышу, кто-то стучит в мою дверь. Кто там?
— Это я, твоя внучка Красная Крышечка! Принесла тебе в подарок ставни резные и дубовую дверь.
— Бабушка была хоть и старой избой, но не сумасшедшей. Она сразу увидела, что у ее любимой внучки вместо хорошеньких куриных лапок торчат серые волчьи лапы. Засвистела она богатырским посвистом, и на ее свист прибежали две охранные сторожки — куриные ножки.
— Это мы, — выступили вперед четвертая и пятая избы. — Набросились мы на разбойника, отобрали у него красную крышу, ставни резные четыре комплекта и дверь дубовую одну. Стали пинать его и топтать: не ходи на волчьих лапах, не обижай законопослушные избы, не разбойничай! Пинали, пинали его, он и рассыпался. Вернули мы Красной Крышечке ее крышу, а бабушке ставни и дверь, и стали они жить лучше прежнего. Тут и сказке конец.
Избы поклонились. Занавес закрылся.
Зрители громко аплодировали, а Дед Мороз так смеялся, что уронил мешок с подарками. Потом он достал из него новые резные наличники и ловко приладил их на окна каждой избе.
— Молодцы! — сказал он. — Вот вам новогодние подарки.
Избы остались очень довольны. Они сошли со сцены и, весело подталкивая друг друга, заняли места позади зрителей.
— Следующим номером нашей программы выступают зайцы, — объявила избушка. — Они, если память мне не изменяет, подготовили акробатический номер под барабанный бой!
Занавес снова поднялся, и на сцену вышла заячья семья. Дедушка-заяц с бабушкой-зайчихой били в барабаны, а зайчата с родителями кувыркались, прыгали друг через дружку и сквозь обручи, а в заключение составили пирамиду, где Бармалейка был на самой вершине.
Зайцам тоже много хлопали, и Дед Мороз каждому вручил подарок.
Потом волки исполнили очень грустную песню, а лисы станцевали зажигательный танец. Их хвосты так быстро мелькали, что казалось на сцене горит костер.
— А ты что будешь делать? — спросил леший у Лизы.
Сам он уже показал несколько фокусов, доставая из своих многочисленных карманов то множество весело чирикающих птичек, то огненно-рыжих белок, а под конец, каким-то чудом, вытащил из кармана целую семью хрюкающих кабанов. Все они получили подарки от Деда Мороза и теперь клевали их, грызли и чавкали в разных углах поляны.
— Я? — растерялась Лиза. — Даже не знаю! Не успела придумать.
— Мы сейчас станцуем втроем чечетку, — вмешался дедушка. — Помнишь, я как раз начал тебя учить.
— Чечетка! — немедленно объявила избушка.
Дедушка, бабушка и Лиза поднялись на сцену. Сердце у Лизы бешено стучало, она еще никогда не выступала перед публикой. Дедушка подхватил одной рукой ее, а другой бабушку и шепнул:
— Не бойся, делай как мы.
И они начали бить чечетку. Честно говоря, у Лизы получалось не очень громко, у нее ведь не было на подошвах специальных подковок, как у бабушки с дедушкой. Трудно бить чечетку в валенках с галошами. Но зрителям все равно очень понравилось. Они кричали: «Ура! Давай еще!» И все начали приплясывать на месте. Веселый перестук разносился по всему лесу. Несколько красногрудых дятлов подхватили его, и пошло веселье! Когда танец кончился, Дед Мороз подарил бабушке замечательную шубку и маленькую дамскую сумочку с самым необходимым. А дедушке — красивое пальто, шляпу и трость.
— Думаю, очень скоро вам это пригодится! — сказал он весело.
Лиза тоже получила подарок. Это был мешочек с конфетами и яблоками. И еще небольшая коробочка. Лиза хотела ее открыть, но Дед Мороз ее остановил.
— Подожди, откроешь дома и вспомнишь этот Новый год в лесу.
— Концерт окончен! — объявила избушка. — Хотелось бы получить заслуженный подарок.
— И мне! — крикнул Интердат, опуская занавес.
— Что ж, оба заслужили, — усмехнулся Дед Мороз.
Он подошел к избушке и дотронулся до нее посохом, и в тот же миг у нее появилась крыша ярко-красная и новое крыльцо.
— О-о-о! — только и смогла сказать она, замирая от счастья.
— Тебя я награждаю главным паучьим орденом, за особые заслуги! — и Дед Мороз протянул Интердату малюсенькую коробочку. В ней на красном бархате лежала искусно сделанная серебряная муха на голубой ленточке. Интердат схватил коробочку с орденом и прижал к груди. Потом он бережно достал серебряную муху и попросил Лизу:
— Надень на меня!
Лиза аккуратно продела Интердата в голубую орденскую ленточ¬ку через плечо (если у пауков есть плечо), так чтоб муха оказалась на спинке и была всем видна. Интердат остался очень доволен.
— Теперь внимание, — сказал Дед Мороз, — слушайте!
И все услышали, как где-то далеко стали бить часы.
— Бом-бом-бом, — и так двенадцать раз.
— С Новым годом! С Новым годом! — закричали люди, звери, птицы и избы.
Потом начался пир горой, а Дед Мороз, помахав на прощанье рукой, скрылся в лесу.
— Какая длинная ночь! — сказала Лиза дедушке и бабушке, зевая.
Она не могла больше съесть ни кусочка. Бывшие ледяные дети тоже зевали и терли глаза.
— Что же нам с ними делать? — озабоченно спросил районный леший у дедушки с бабушкой. — Я привык о зверях заботиться, а с детьми не умею. Где им зимовать? Не в норе же и не в берлоге!
— Я знаю! — закричала Лиза и даже запрыгала от радости. — Надо попросить Хухра и Мухра, чтоб построили для них дворец!
— Точно! — согласился леший. — Где сундучок-то?
Подбежала избушка, и Лиза достала из нее сундучок с Хухром и Мухром. Оттуда раздавался негромкий храп. Лиза тихонько постучала по крышке. Человечки не отзывались. Она постучала громче. Храп прекратился, но крышка не открывалась. Тогда леший со всего размаха стукнул кулаком по крышке. Та отскочила, и из сундука высунулись взлохмаченные головы.
— Уже весна? — спросил Хухр.
— С Новым годом! — закричали им хором.
— Что, еще не весна, — возмутился Мухр, — а нас опять разбудили?!
— Я хотела попросить вас построить дворец, — сказала Лиза.
— Ты опять за свое?! Мы же обсудили, что дворец тебе не нужен!
— Это не мне, а вот этим детям. Им негде жить!
— Вы, значит, тут веселитесь, встречаете Новый год, объедаетесь разными вкусными вещами, а мы должны работать, и никто, никто даже не подумал подарить нам подарки! — Хухр, а за ним и Мухр начали тереть кулачками глаза и сопеть все громче и громче.
«Ой, правда, как нехорошо получилось», — подумала Лиза.
Она заглянула в свой подарочный мешочек. Там оставалось еще полным-полно конфет и два мандарина.
— Вот вам! Поздравляю с Новым годом! — и она протянула мешочек Хухру и Мухру.
Те немедленно перестали сопеть и начали делить конфеты. Каждому досталось по десять штук и по мандарину.
— Вот это другое дело! — одобрительно сказал Хухр, жуя « Мишку», теперь можно и дворец построить. Где ставить-то, хозяйка?
Лиза вопросительно посмотрела на лешего.
— Здесь, на поляне, и ставьте, — решил он, — тут и озеро рядом, и места много для игр.
— Вы только все отвернитесь, — попросил Хухр. — Мы не любим, когда на нас смотрят во время работы. Мы стесняемся. — И, подхватив инструменты, человечки принялись за работу.
— Я вот все думаю, — леший почесал в затылке, — дворец, оно конечно, хорошо, но за детьми уход нужен. Кто их спать будет укладывать? Кормить, учить, гулять водить? Ну, едой мы — лесные жители, их обеспечим, а все остальное как же? Может, вы возьметесь? — обратился он к бабушке и дедушке.
— Мы?! — удивился дедушка. — Да мы только этой ночью жить начали. А потом, как же Лиза? Она ведь нас в подарок папе и маме приготовила. Ты сама как думаешь? — спросил он Лизу.
Лиза подумала, вздохнула и сказала:
— Очень жалко оставлять вас в лесу. Мне и самой хочется иметь бабушку с дедушкой. Но у меня есть мама с папой, а у этих детей никого нет. Кто же будет о них заботиться? Да и маме с папой я сшила игрушки, а вы стали настоящими. Как я им это объясню? Так что оставайтесь. Вот только что я теперь подарю маме с папой на Новый год?
— Это мы сейчас! — обрадовался леший.
Он порылся в своих бездонных карманах и выудил оттуда две сплетенные из бересты сумки на длинных берестяных же ремнях, чтоб носить на плече. Как они до этого помещались в карманах, было совершенно непонятно. В одной сумке лежали настоящие лапти и горшочек с душистым лесным медом. В другой — лапти поменьше и горшочек с вареньем из лесной малины.
— Ну как, подойдет? — спросил леший.
— Конечно! — обрадовалась Лиза. — Большое спасибо! Мама с папой давно искали настоящие лапти для спектакля. И сумки им пригодятся, они такие красивые. А варенье и мед они просто обожают!
— Вот и хорошо, — обрадовался леший, — все, значит, устраивается наилучшим образом.
Тут как раз появились Хухр и Мухр.
— Готово, принимайте работу.
На поляне стоял замечательный деревянный дворец с башенками и резными наличниками на окнах. В нем было три этажа и множество балкончиков. Дворец опоясывала открытая галерея, а высокое крыльцо подпирали два столба в виде человечков, подозрительно напоминающих Хухра и Мухра.
— Какая красота! Молодцы! Спасибо вам! — раздавалось со всех сторон.
Хухр и Мухр даже покраснели от удовольствия.
— Мы еще печи сложили и мебель кое-какую поставили, — буркнул Хухр.
— Не на полу же детям спать, — добавил Мухр.
— А спать-то детям давно пора, — сказала бабушка. — Вон уже небо светлеет, скоро утро.
— Утро?! — в ужасе закричала избушка. — У меня же спектакль! Мне срочно надо в театр!
— Тебе тоже пора возвращаться, — сказал дедушка Лизе. — Мама с папой могут вернуться с минуты на минуту.
Хухр с Мухром о чем-то пошептались, и Хухр важно произнес:
— Мы тоже хотим сделать подарок девочке Лизе. Сейчас мы построим хрустальный мост отсюда до театра, чтоб она не опоздала домой. Отвернитесь и считайте до десяти.
Все отвернулись и начали считать:
— Раз, два, три... десять.
Прямо от их ног начинался замечательной красоты хрустальный мост. Он, как радуга, поднимался вверх и шел над лесом. Тут все начали прощаться. Бабушка и дедушка обняли Лизу своими ватными руками. В глазах у нее начало щипать.
— Вы будете меня навещать? — спросила она, утыкаясь им в живот и шмыгая носом. 
— Обязательно! — обещал дедушка.
— Скорее, чем ты думаешь! — прошептала ей на ухо бабушка.
Бывшие ледяные дети построились парами, помахали Лизе руками на прощанье и вместе с дедушкой и бабушкой пошли во дворец, спать.
— Стойте! — закричали им вслед Хухр и Мухр. — Нас тоже возьмите! Мы желаем до весны спать во дворце и чтоб нас никто не беспокоил. Мы вам, кстати, мешок золота поставили в дальней комнате, чтоб дети ни в чем не нуждались, вот нас рядом и поместите, для охраны.
Дедушка вернулся, взял сундучок с человечками и понес во дворец.
Волки, лисы, зайцы тоже начали незаметно исчезать в лесу.
Лиза, несмотря на то что Бармалейка отчаянно сопротивлялся, подхватила его на руки и поцеловала в розовый нос.
— Позор! Позор! — закричали остальные зайчата и захихикали.
— Я буду без тебя скучать! — сказала Лиза, отпуская зайчонка.
Бармалейка насупился, всхлипнул и убежал в лес за остальными зайцами.
— Где Интердат? — вспомнила Лиза.
Но паучка нигде не было видно, он перебрался в какое-нибудь другое место, любоваться своим новогодним подарком.
Районный леший взмахнул рукой, и огоньки над поляной и на елке погасли. Тут Лиза увидела, что уже почти светло. Избушка тоже попрощалась с избами на курьих ногах.
— Я еще вас навещу! — обещала она.
— Пора! — сказал леший.
Лиза забралась в избушку и закрыла за собой дверь. Вот и все. Кончилась новогодняя ночь, а казалось, что она будет тянуться вечно. Куриные лапы мерно стучали по хрустальному мосту. Сно¬ва пошел снег, и стало как-то зябко и неуютно. Избушка напевала себе под нос что-то о своей новой красной крыше, и под ее пение Лиза задремала, свернувшись на пыльном мешке.
— Просыпайся, приехали! — услышала она сквозь сон.
На улице было уже совсем светло. Избушка постучала лапой в ворота театра, и они немедленно распахнулись.
— Вот мы и дома, можешь выходить, а мне надо готовиться к спектаклю. Даже не знаю, как я смогу сегодня играть. Такая беспокойная ночь! — вздохнула избушка. — Но, в сущности, было весело! — она довольно хихикнула.
— Спасибо тебе, — пробормотала Лиза и побрела к себе домой.
Снова через сцену, зрительный зал и театральное фойе. Вот и дверь в квартиру. Она все еще была закрыта стулом.
— Это дедушка вставил его сюда, — вспомнила Лиза, и ей стало очень грустно.
Она вошла в квартиру, кое-как разделась и легла в кровать.
Вдруг она услышала, как в двери поворачивается ключ.
«Инспектор?» — вяло подумала Лиза. Ей даже глаза не хотелось открывать.
Но это были мама и папа. Они вошли в комнату веселые, пахнущие морозом и сразу начали Лизу будить и тормошить.
— Вставай, соня! С Новым годом! Сколько можно спать? — смеялся папа.
Он схватил Лизу на руки и начал подбрасывать.
— Как ты тут без нас? Не боялась? — спрашивала мама. — Не скучала?
Потом мама и папа увидели свои подарки и долго восхищались, и удивлялись, и расспрашивали Лизу, где она смогла достать такие замечательные вещи.
— Мне их леший подарил для вас, — честно сказала Лиза.
Но мама и папа только засмеялись и назвали ее фантазеркой.
— Ой, нам уже на спектакль пора, — спохватился папа, — ты с нами пойдешь?
— Нет, я лучше посплю, — призналась Лиза.
— Ах ты, сплюшка! Ну ладно уж, спи, а когда мы вернемся — попируем, — обещала мама.
Родители ушли, а Лиза снова улеглась в постель, и тут она вспомнила про подарок Деда Мороза. Она открыла коробочку и увидела прозрачный шарик. Внутри него был лес и наряженная елка, а вокруг стояли крошечные человечки и зверюшки. Лиза пригляделась и вдруг узнала дедушку с бабушкой, и себя, и районного лешего. Вот и зайцы, и совсем малюсенький Бармалейка. А рядом избушка на курьих ножках. Лиза встряхнула шарик, и в лесу пошел снег, настоящая вьюга! Она трясла и трясла шарик, и вьюга начиналась снова и снова. Потом Лиза немножко поплакала и задремала. Но, видно, в это утро поспать ей было не суждено. Не успела она как следует заснуть, как что-то мокрое и холодное ткнулось ей в лицо. Лиза открыла глаза. Рядом с ней на подушке сидел Бармалейка и лизал ее розовым язычком, а возле кровати стояли дедушка и бабушка и улыбались.
— Ой, откуда вы?! — Лиза так и подпрыгнула от радости.
— Из леса, конечно. Привезли наших новых внуков в театр на спектакль. Они уже в зале сидят, а мы решили тебя навестить.
— А я вам еще внучка? — тревожно спросила Лиза.
— Конечно! Ты наша главная, первая и любимая внучка! — успокоила ее бабушка.
Дедушка с бабушкой между тем как-то неуловимо изменились. Они уже совсем не были похожи на тряпичных кукол, и если бы Лиза не знала, что сама их сшила, то ни за что бы не догадалась, кем они были еще недавно.
— Вот и Бармалейка захотел тебя навестить, сказал, что уже соскучился.
Зайчонок закрыл мордочку лапами и уткнулся в подушку. Только пушистый хвостик торчал кверху.
Через стену они услышали, как зазвенел звонок.
— Это уже третий, надо торопиться, — заволновалась бабушка. И все они, взявшись за руки и подхватив Бармалейку, побежали через дверь, выходящую в фойе, в зрительный зал смотреть спектакль.

Сейчас 105 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Лампа и дымоход