1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer
 
FacebookTwitterVkontakteLivejournal

Новогоднее. Миниатюры

НовогоднееПРИБЛИЖАЕТСЯ

29  декабря. Пахнет мандаринами и хвоей. В метро много детей и похожих на них взрослых. У женщин трепещут ноздри и блестят глаза. Улыбающийся милиционер. По вагону, почти не хромая, идет беженец. Все дают. Губернатор и Представитель в кадре целу­ются. В газетах время гороскопов. В парадной ввернули лампочку. И в лифте светло. Цены на нефть временно стабилизировались. Жириновский причесал брови. Москва не такая уж и злая.

30   декабря. Начинает пропадать шампанское. Москва все доб­реет. Праздничные мысли о «Зените». У женщин начинает све­титься кожа. Цены на нефть растут. Нищим насильно суют мелочь. Те берут только валюту. Губернатор и Представитель все еще целу­ются. Жириновский причесал правую сторону. Все ждут «Иронию судьбы». При этом плюются. Дети начинают повизгивать. Мужчи­ны уже неделю бреются каждое утро. Первые валяющиеся пьяные на снегу.

31 декабря. Сутолока в метро, на тротуарах, в парадных, в квар­тирах. Откуда столько людей? У женщин ходуном начинает хо­дить невидимое. Жириновский прекратил причесывание и впер­вые задумался. Губернатор и Представитель, наконец, оторвались друг от друга и плюются в своих резиденциях. «Ирония судьбы». Женщины прибегают из кухни посмотреть на Ипполита. Дети визжат. От елок одуряюще пахнет Рождеством. На Чукотке уже празднуют, пора и нам. Пьяные на снегу лежат штабелями. Жен­щины даже на фотографиях источают аромат цветущего миндаля. Дети орут и прыгают. На праздничном столе ослепительный по­рядок, но мужчины уже говорят слишком громко. «Иронию судь­бы» повторяют еще по четырем каналам. Первые зияющие дыры за праздничным столом: в темной детской спальне бурное дыха­ние, шорохи, задыхающийся женский шепот. Первый семейный скандал на этой почве. Дети сатанеют от нетерпения, вслух считая остающиеся секунды. Женщины становятся похожи на раскален­ную магму. Некоторые мужики спят. Москва широко улыбается, бьют куранты...

С Новым годом!

ПОЖЕЛАНИЕ СНЕГА И МОРОЗЦА

Жил-был счетный работник. Утром он выпивал две чашечки кофе, спускался по лестнице с 3-го этажа и ехал на работу в авто­бусе 62-го маршрута. Автобус останавливался у подъезда его уч­реждения через 5 остановок. Он выходил, вешал пальто на средний из 3 крючков (который, как ни верти, был под номером 2) и, садясь за свой рабочий стол, начинал оперировать с числами. Эти числа вначале казались ему громадными в сравнении с детской считал­кой дорабочего утра, но вскоре он преодолевал некоторую робость и, подчиняясь законам параграфов и математики, начинал еже­дневную эквилибристику. Числа слушались его беспрекословно. Они покорно позволяли делить себя и даже полностью отниматься от другого числа, хотя, конечно, кому приятно исчезнуть, будучи отнятым, то есть не только уничтожившись, но и нанеся другому непоправимый урон. Зато с каким восторгом числа объединялись сложением! Какие суммы возникали из внешне ничем не приме­чательных скромных двузначных и трехзначных! Их объединенная мощь крупно выводилась где-то в конце листа, и каждое число, участвовавшее в сложении, испытывало законную гордость, гля­дя на итог. Но, конечно же, ни с чем не сравнимым наслаждени­ем для чисел являлось умножение. Было что-то фантастическое в пляске нулей, в феерии бесконечных цифр девятки.

Счетный работник не любил постоянных, неподвижных чи­сел, он любил жизнь в развитии. Но одно число весь год терзало его своей кажущейся динамичностью и очевидным консерватиз­мом. Ему ежедневно приходилось проставлять его на докумен­тах, он старался делать это машинально, не думая, не вникая, но, по странной человеческой слабости, именно поэтому оно каждый раз издевательски напоминало ему о своей неуязвимости. С ним ничего нельзя было поделать: ни унизить вычитанием, ни оглу­шить делением, ни задобрить сложением, ни даже думать не сметь об умножении.

Этим числом был текущий год.

Поэтому никто на свете так не ждал Нового года, как счетный работник. Он встречал его в одиночестве, с бутылкой шампанско­го. Жена и дети безмолвствовали в соседней комнате, а он шагал из угла в угол, стиснув руки за спиной, и ждал своего часа. И он на­ступал. Первая программа и все остальные торжественно гремели курантами, летел на пол скомканный листок календаря, бледный от счастья счетный работник выпивал бокал шампанского, обни­мал жену, целовал детей и предавался обычному человеческому веселью.

С Новым годом!

НОВОГОДНЕЕ

Каждый мужчина мечтает стать гусаром. Даже самый тихий. Во­зок, свистят полозья по насту, звезды в черном небе как пузырьки шампанского, медвежья шуба на двоих, а под шубой... под шубой, конечно, жаркая и стройная парижанка.

Сегодня гусаром может стать каждый. Единственное условие понятно без слов. И парижанки совсем не обязательны. Ножницы в руках русской барышни не менее ловко выстригут из вас лишнюю зелень. Когда вы станете не таким зеленым, вас ждут два следую­щих состояния барышни: полное удовлетворение от достигнутого и погружение в нирвану. Не мешайте ей войти в образ. Пусть она дойдет до нужного градуса. И тогда на Новый год вам обеспечены и скрип полозьев, и шуба на двоих, и самозабвенная преданность.

И не думайте, что вас постригли слишком коротко. Это мешает наслаждаться тяжким топотом коня. К тому же запомните, что жена может постричь вообще под ноль. А взрослые дети еще и побреют.

Поэтому тренируйте в себе весь год шампанское настроение.

Это настроение беззаботности, удали и бескорыстия.

Тогда гул курантов, соединенный со звоном бокалов и прозрач­ным смехом барышни, полностью примирит вас с понесенными затратами.

Ура.


ОТТАЕМ НА НОВЫЙ ГОД...

Земля все еще большая. В Бразилии люди бронзовеют на пляже Копакабана, а в Лодейном Поле бабка наутро не может разбить лед в проруби.

Но все две тысячи лет человечество мечтало о встрече только для того, чтобы подраться. Зачем драться, если есть замечательные совместные праздники: футбол, стриптиз, симфонический кон­церт, новогодняя ночь, наконец!

Ах, новогодняя ночь! Плывущие мириады снежинок, которые хочется разглядывать под микроскопом!

Горы таинственного снега, называемого темным словом «суг­робы»! Румяные дети, визжащие от восторга и страха!

Мандарины, красная рыба и водка! Огуречный рассол поутру и блаженное ничегонеделание после праздника!.. Стоп. Слишком далеко заехали.

Надо подготовиться к одному Рождеству, ко второму, к одному Новому году, ко второму. Надо расслабиться и помягчеть душой. Забыть о старом гимне, Восточном Иерусалиме и бедненьком без­домном Борисе Абрамовиче. Сосредоточиться.

Закричать изо всей мочи (про себя): «Я буду счастлив!!!» — и до­бавить: «...не за счет других». И в притихшем мире различить шес­тимиллиардное «не за счет других».

Разве много надо для счастья? Плеснуть на самое дно, ткнуть вилкой и расслышать свой голос, желающий другим счастья.

Давайте подумаем о бездомных в этот миг. О бездомных и оди­ноких.

И тогда наш тост станет крепок и горюч, тогда мы поймем, что нам и не надо особого счастья, кроме того, что в глазах напро­тив нас за праздничным столом. А бездомные, одинокие в ново­годней ночи — мы вспомним о них и после праздника, если вспом­ним. И поможем, кто чем богат.

Хотя бы тем, что вспомнили.

Сейчас 223 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Лампа и дымоход