1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer
 
FacebookTwitterVkontakteLivejournal

И щеки щекотали шепотки. Стихотворения

sheki-shekotali-shepotki

* * *

Букет настурций я купил на рынке,
хоть не был я уверен, что торговка,
ухоженная старая еврейка,
меня не обманула − что с того!
Когда бы это были даже розы,
название их не было б прекрасней,
а если просто сорную траву
подсунула мне хитрая старуха,
то разве променял бы я возможность
держать в руках диковинное слово
на ругань за бессовестный обман!

Я нес в руках сентябрьское солнце!
Витрины вспучивались, словно от пожара,
на миг вбирая наши отраженья.
Я нежно прижимал цветы к пальто,
как на прощанье голову любимой,
то вдруг я вспоминал себя отцом,
впервые взявшим на руки ребенка.

Видения толпились за спиной.
Вставало марево турецких ароматов,
звонки трамваев плыли акварелью,
и щеки щекотали шепотки…

Идущая навстречу дама в шляпке
сказала спутнику: «Календулу нам тоже
на зиму не мешало б засушить».
Вмиг тошнотворным запахом карболки
ударил в нос мой неземной букет.

И все же я принес его домой,
поставил в воду и минут пятнадцать
недоуменно думал: «Он все тот же!»
Но, несмотря на все мои уловки,
букет смотрелся лживым и помпезным,
а через сутки и совсем завял.
……………………………….
Разнесся слух, что ты меня не любишь…

 

* * *

Вот так уходит жизнь −
с последним снегом
под синим небом,
уступая место
вечнозеленым травам и цветам:
нарциссам, незабудкам, нежным крокусам,
внезапно обозначенная пропуском
между словами…
Что с того, что речь
опять журчит по ласковым равнинам.
Уходит жизнь. Все мимо, мимо, мимо
вселенской пустоты и простоты.
И белые одежды ее
растаскивает ветер
по прошлогодним высохшим кустам
холодным вечером.
Уходит жизнь.
Уходит незамечено
под синим небом,
уступая место…

 

Диптих

1
Ах, как в это лето кружило пространство!
Оно искривлялось, кривлялось, кривилось,
Сшибая устои, круша постоянство –
Скажите на милость!
Подайте на милость –

Тянулись ветвей узловатые пальцы.
Им вторя, ночами играл гармонист,
Звенели монеты, и чинные вальсы
Сменял эротический дребезг монист.

Ах, как в это лето кружило пространство!
Всего-то и было – заждавшийся случай
Размыл акварелью графичную ясность,
Разлил немоту, сделал время тягучим.

Не малость – но милость! Свобода полета –
Вздохнула душа из своей колыбели…
А мне повезло – искривленное лето
Случилось в июле в тот год в Коктебеле.

2
В Крыму, в Коктебеле,
где мир акварелен,
где сопки тягучи,
а время тянуче,
где спят великаны в обличье предгорий…
Ах да, я еще не сказала о море!
О том, как волна, голышами играя,
смыкает земной и небесный – два рая.
И в этом, весьма искаженном, пространстве
я тихо живу, отдыхая от странствий,
от ран и от стран, от несбывшейся страсти…

В Крыму, в Коктебеле.

 

* * *
Шур-ша-а-ат
стебли камыша…
Виз-жи-и-ит
в воздухе вожжа…
Спе-ша-а-ат,
ускоряя шаг,

люди по черному лаковому асфальту, на котором накле-
ены желтые листья. Модницы накалывают их на тонкие
каблуки, как чеки на спицу в советских магазинах нака-
лывали продавщицы в белых халатах,

Шур-ша-а-а…
Виз-жа-а-а…
Спе-ша-а-а…

Розовые щелки небес отражаются в мокром асфальте.
Розовые щеки невест, угрожая, цветут, как у Фалька.
Из слов…но на альте играет им слов…но Башмет
Щемящую мелодию бесконечной любви:

Шур-виз-спе…
Виз-спе-шур…
Спе-шур-виз...

Закруживая небо и землю в единый водоворот фата-мор-
ганы, пока тот вдруг как не

Ах? Нет!
Ух? Нет!
Жахнет!

Пока не пожухнет блестящий ковер желтых дыр под ро-
зовой пленкой заката, закатанный в черный асфальт.

Спаси-Бо, О-сень! Я вернулась то-бой! под своды юнос-
ти, мокрая и счастливая, обнаружив себя перед розовой
вывеской пип-шоу.

 

Про искусство

Вяжет зубы рябина черная,
Возбуждает рябина красная.
То ль девица я не ученая?
То ль царица я не прекрасная?

Я в своем садовом контейнере
Меж лопат и грабель почитываю
Поутру Дидро или Гейне,
А под вечер Камю и Битова.

Сигаретки курю заморские,
А как выйду к любимой яблоне,
Вспоминаю пиры Загоскина
И мечтаю о том, как я б на них

Погуляла с купчишкой пьяненьким!
Показала красу и умство!..
Вот такие у нас под яблонькой
Разговоры идут про искусство.

 

* * *

От меня меня почти не осталось,
А осталось – самая малость,
И не то чтоб в походке иль облике,
А скорее улыбкою в облаке.

Опускаясь ниже и ниже,
Пролетаю поутру над Парижем
И навстречу солнцу – к милой Италии,
А затем уже в Иран и так далее.

И куда ты? И что тебе светит? –
Кто-то спросит, но никто не ответит,
Потому что слов почти не осталось,
А осталось – самая малость,

Чтоб на бреющем между елями
Мне успеть пропеть колыбельную.

Сейчас 182 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Лампа и дымоход