1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer
 
FacebookTwitterVkontakteLivejournal

Хамсин, чёрный ветер пустынь. Эссе

hasminХамсин, черный ветер пустынь, спал. А вместе с ним вкушали ночное блаженство и пятьдесят его сыновей — смерчей и вихрей. Сладкая дрема охватила и всю Аравию, нежно прижавшуюся телом песков к скальной груди полуострова и к развалинам золотого города Ирам Зат ал-Имада, разрушенного Аллахом за гордыню еще при наказании Атлантиды и Гипербореи.
Но старший сын, Дух Ветра, никак не мог уснуть. Тревожная маета ожидания томила его. Он сцепил пальцы в замок, потянулся, хрустнул старческими косточками суставов, глубоко вздохнул, так что тонкий вьюнок мелких песчинок встал столбиком на вершине бархана, на котором возлежал Дух Ветра. Где-то далеко, за горизонтом, дымилось бордовое марево над кипящей водой Красного моря.
Кромка бархана под шевелящимися пальцами босой ноги Духа зашуршала и осыпалась. Испуганно метнулась под откос цветастой лентой гюрза. Сухо зашелестел на ее хвосте колокольчик.
Дух Ветра открыл глаза, движением бровей сдвинул на бок чалму, губы сами прошептали молитву. Левой рукой Дух почесал затылок, правой быстро перебрал четки. Тонкая длинная бороденка его встала горизонтально, принюхалась, развернулась на девяносто градусов и узким острым кончиком указала на силуэт только что возникшего в песках всадника, скачущего со стороны Мекки.
«Интересно, с какой вестью?» — спросил сам себя Дух и подумал, стоит ли будить большой ветер по этому поводу или самому полететь навстречу гонцу и заранее все выведать. Но по тому, как нахлестывал плетью арабского скакуна всадник, Дух понял, что дело нешуточное.
— Хамсин, проснись! — прошипел Дух большому ветру, тело которого раскинулось колышущейся в воздухе густой жаркой дымкой на тысяче соседних барханов, протянувшихся вплоть до окраин Медины.
— Хамсин, вставай! Гонец от Двенадцатого Имама... — уже забеспокоился Дух, различая на всаднике черную одежду избранника Аллаха.
... Общение было кратким. Мгновение — и юноша передал информацию. Еще мгновение — и он отдал ветру свои одежды. Еще и еще мгновения. Его чистая душа плавно перетекла в тело ветра, возрождая молодость и ярость Хамсина. Обнаженное тело юноши, в чистоте своей не изведавшее женщины, упало на песок под копыта крылатого коня, выросшего до небес. Конь заржал. Хамсин в черных одеждах шахида вскочил в седло и песчаной бурей, закрывшей солнце, перемахнул Красное море, Синай, Александрию и умчался на Запад.
Небо над Средиземным морем заволокло тучами. С северного континента от зеленых лесов и голубых озер просыпающейся от зимы Европы рванулись навстречу Хамсину, черному ветру пустынь, белые христианские ветры. Где-то ближе к Марселю эти два фронта тяжелой небесной конницы всей мощью циклонов и антициклонов ударили друг в друга. Синее море вздыбилось, Кипр и Крит засыпало горячим желтым песком, на пляжи Сицилии и Майорки выпал кипенно-белый снег, а Центральную Европу залили тягостные серые дожди.

Сейчас 234 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Лампа и дымоход